Камеры были активированы, следя за ее движениями, как будто я был там с ней. Мое сердце колотилось за грудиной, воздух вокруг меня согревался. Мой разум был не в ладах с телом. Меньше, чем через минуту я буду наверху и поймаю ее с поличным. И что делать?

Кричать на нее.

Наказать ее.

Запереть ее в комнате.

Это не было неоправданным. Я четко изложил правила. То, что я раньше считал любопытством при входе в мою спальню, было, скорее, непослушанием. Насколько чертовски трудно ей следовать указаниям?

У меня перехватило дыхание, когда Лорел наклонилась, ее красивая круглая попка повисла в воздухе. Если бы я был человеком, который делал ставки, я бы сказал, что под брюками у нее не было трусиков. Черт, она взяла полотенце, которым я пользовался после душа, и, сложив его, повесила на вешалку.

Хорошо. Я не был безупречным. Ей не приходило в голову, что я узнаю, что его переместили? Ей наплевать?

Эта женщина на экране и в моем доме должна бояться меня, и все же она не только не боялась, но и открыто бросала мне вызов. Я не был уверен, разозлило ли это меня или завело. Стояк, растущий в джинсах, заставил меня поверить в последнее.

Стиснув зубы, я оглядел кухню. На центральном островке рядом с бутылкой вина, которую я по прихоти достала из погреба, стоял салат для двоих. Хотя пламя горелки не было включено, грибы и лук были почти готовы к обжариванию на сковороде, а на блюде лежали два сырых стейка филе миньон, готовых к жарке. Пошло оно все к черту.

Ужин может подождать.

Вытирая руки о лежащее рядом полотенце, я знал, что мне нужно сделать.

Глава 8

Лорел

Масштаб того, что я делала, вопреки предыдущему приказу Кадера, поразил меня, когда я стояла у входа в его шкаф. Это был его личный мир, и я была свидетелем этого, нет, я вторглась. От стоявших передо мной вешалок с одеждой у меня болела грудь, ряды рубашек с длинными рукавами и длинных брюк.

Кадер сказал мне, что у него никогда не было гостей и что иногда он проводил недели в одиночестве. Тем не менее, даже наедине с собой, он скрывал свои тату. Почему?

Это открытие в сочетании с полным отсутствием персонализации его спальни подействовало на меня сильнее, чем я ожидала. В отличие от комода в спальне, которую он объявил моей, у Кадера не было зеркала. Единственным зеркалом в его комнате было маленькое овальное зеркало над туалетным столиком в ванной. Не было фотографий семьи или друзей. Никаких воспоминаний о давно минувших днях.

Я подумала о своей спальне дома, в которую никогда не смогу вернуться, не думая о Рассе. На каминной полке стояли снимки, чудесные воспоминания о моих родителях, племяннице, а также обо мне и моей сестре. Там были фотографии друзей из разных периодов моей жизни.

У Кадера не было ни одной.

Печаль была всепоглощающей, атмосфера резко изменилась.

Более сильный аромат одеколона Кадера наполнил мои чувства. Я заметила его, когда только вошла, но теперь он был сильнее. Мои чувства были начеку, маленькие волоски на руках встали дыбом, звук дыхания участился.

То, что раньше было любопытством, теперь превратилось в сокрушительное раскаяние.

Моя реакция не ограничивалась мыслями, реагировало все тело. Держась за дверной косяк шкафа Кадера, мои руки начали дрожать, пот покрыл кожу, а на глазах выступили слезы. Сморгнув их, я постаралась замедлить учащающийся пульс и отдышаться, прежде чем меня захлестнула полномасштабная паническая атака.

У меня была одна мысль. Мне нужно выбраться из пространства Кадера.

Сейчас.

Сделав глубокий вдох, я развернулась к двери в коридор.

— О!

Мои руки рефлекторно потянулись к груди, схватившись друг за друга. Дерьмо.

Темный взгляд Кадера помешал моему бегству. Натянутые жилы на шее, сжимающиеся и разжимающиеся кулаки были самыми заметными признаками его недовольства.

— Я… мне очень жаль.

Извинение было единственным, что я могла сказать. Это не было ложью. Мне было жаль, что я пошла против его воли. Я пожалела о том, что увидела. Не было слов, способных выразить мои угрызения совести более подробно.

Мне жаль, и точка.

Его губы дрогнули, он наклонил голову.

— Все говорят это после того, как их поймали.

Он сделал шаг ко мне, потом еще один. Его ботинки стучали по деревянному полу, он подавлял меня с каждым шагом. Кадер провел кончиком пальца по моей щеке и изобразил улыбку.

— Ты знаешь, сколько людей прибегают к бессмысленным извинениям, когда понимают, что их время истекло?

Я сделала шаг назад, удерживая его взгляд.

— Ты пытаешься меня напугать.

Еще шаг ближе, еще шаг назад. Мы танцевали вальс.