Руки напряглись, застыли на месте с согнутыми локтями, крепко прижимаясь к телу. Ноги были расставлены, я не могла двигаться ни вперед, ни назад — по сути, я вообще не могла двигаться. Вместо того, чтобы бороться с параличом, мои колени подогнулись, и, как жидкость, вытекающая из кувшина, я опустилась на деревянный пол.

Подтянув колени к груди, я огляделась по сторонам. Теплый декор и мягкое освещение больше не были заметны. Его дом был залит золотым светом. Несмотря на то, что солнце клонилось к горизонту, небо за окнами все еще было ярко-голубым.

Шесть с лишним тысяч квадратных футов роскоши больше не были заметны. Мои мысли вернулись к Кадеру, к тому, где мы и как всего несколько минут назад мы были вместе. Улики можно было найти на кухне, где остались остатки нашего ужина. В раковине все еще громоздились тарелки. Хотя он предложил свою помощь, я настояла, чтобы они подождали, и Кадер мог сосредоточиться на том, что ему нужно подготовить, упаковать и сделать.

Во многих отношениях, до тех пор, пока он не исчез за большими дверями, это было похоже на большинство других вечеров в доме Кадера, во многом так же, как и после моего приезда. Мы приготовили еду, поговорили о его планах, о том, что он знал и что хотел знать. Сидя за длинным столом, мы ели, пили воду и чай. В любой другой вечер, закончив уборку на кухне, я бы застала его в кабинете.

Как бы я ни старалась притворяться, это был не один из таких вечеров.

Кадер ушел.

Я одна.

Я прерывисто вздохнула, мой взгляд был прикован к месту, где стены и пол встречались, где твердая древесина переходила в плинтус. Мое сердце забилось быстрее. Движение было почти незаметным, но я знала, что это происходит. Я чувствовала это в воздухе. Мою кожу покалывало, и маленькие волоски встали по стойке смирно, когда пространство, где я сидела, стало меньше. Подобно механизму, позволяющему металлическим ставням защищать кабинет Кадера, стены в фойе двигались внутрь, смыкаясь по мере того, как дюйм за дюймом они подползали все ближе и ближе.

Вдох, я подтянула колени к груди. Выдох, мое дыхание скользнуло по рукам. Закрыв глаза, я повторила процесс.

— На самом деле этого не происходит, — сказала я вслух. — У тебя галлюцинация, вызванная твоей собственной неуверенностью. Прекрати, — я расправила плечи.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

— Лорел.

Мой тон стал суровым.

— Ты провела большую часть своей взрослой жизни в одиночестве. Ты позволяешь воображению взять верх. Возьми себя в руки и встряхнись. Ты можешь это сделать.

Да, я продолжала говорить вслух. Что было безумнее — воображать движущиеся стены или разговаривать вслух с самой собой?

Я не хотела анализировать ответ.

Я снова вгляделась в соединение стен и пола.

Никакого движения.

Мои колени обрели силу, и я встала. Внезапно я замерла, низкое урчание привлекло мое внимание. Хотя я никогда не слышала такого, я поняла. Звук исходил от самолета Кадера.

Он не рассказал мне о своих точных планах. Однако из того, что я предположила, он должен был улететь в другое место, прежде чем успеть на другой рейс в Индианаполис. Он не уточнил, но упомянул, что не собирается тратить сорок восемь часов на дорогу до места назначения и обратно.

Грохот из-за дома означал, что он в воздухе — официально исчез. Мои возможности исчезли. Я больше не могла выбежать на улицу и умолять его взять меня с собой. Я также не могла проскользнуть в пристройку и снова сказать ему, что хочу, чтобы он вернулся.

Уже слишком поздно. Он ушел.

Решительно вздохнув, я направилась на кухню. Я успела сделать всего несколько шагов, когда в голову мне пришла одна мысль. Уверена ли я, что входная дверь заперта? Если она открывается изнутри, открывается ли снаружи?

Я целеустремленно переставляла ноги по длинным гладким доскам пола. Расправив плечи, потянулась к дверной ручке, нажала и потянула ту внутрь.

К моему ужасу, дверь открылась.

Я ждала сигнала тревоги.

Его не было.

Вид из открытой двери на улицу был таким же, как и сегодня утром, — огромное пространство земли, уходящее в бесконечность. Положив руку на ручку, я сделала еще один шаг на крыльцо. Когда вечерний ветерок взъерошил мои волосы, я посмотрела во все стороны. Высыхающая земля была моим единственным показателем того, что прошло время после утренней бури.

Повернувшись назад, я нажала на ручку снаружи. Моя хватка встретила сопротивление, защелка была твердой и неподвижной.

Я глубоко вздохнула и выдохнула с облегчением.

— Хорошо, она заперта снаружи.

Вернувшись в дом, я услышала новый звук, похожий на писк, и направилась на кухню. На маленьком экране над стойкой был черный экран с надписью: ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ.