— Зачем, Мейсон? — спросил Рид. — Чтобы они могли, блять, убить тебя? Я не позволю тебе снова так поступить с Лорной.

— Мне нужна машина, чтобы добраться до аэропорта. У меня есть поддельное удостоверение личности. Я спустился сюда ночью и создал его.

— Ты, блять, думаешь, я этого не знаю?

Я повернулся, чтобы уйти.

— Я возьму чертово такси.

— Дай мне позвонить Спарроу. Если он не пользуется самолетом, а это у него не запланировано, мы сможем избежать всей этой ерунды с аэропортом.

— Я ни за что не вернусь в Монтану на гигантской птице. Я не буду связывать Орден со Спарроу, и нет никакого «мы».

Рид сделал шаг ко мне, пока мы не оказались почти нос к носу.

— Это снова гребаное «мы». Привыкай. Ладно, если не хочешь летать на гигантской птице, я достану нам что-нибудь менее заметное. В любом случае, есть «мы», потому что я не собираюсь снова говорить твоей сестре, что ее брат умер и что я снова ни хрена не сделал, чтобы это остановить.

Глава 50

Мейсон

Рид достал связку ключей из шкафа в центре управления и шагнул к стальной двери.

— Пойдем.

— Я не этого хотел.

Он приподнял подбородок, его темный пристальный взгляд сосредоточился на мне, мы оба выпрямились.

— Неужели, блять, не похоже, что мне насрать, чего ты хочешь?

Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох.

— Ты не понимаешь, с чем я работаю. Если не вернусь, я не хочу брать тебя с собой. Ты должен быть здесь ради Лорны. Ты должен быть здесь ради Лорел, Спарроу и Патрика. Слушай, я вижу, что ты сделал с Чикаго. Я знаю, что вы способны управлять этим городом и за его пределами без меня. Ты делал это в течение семи лет. Зачем тебе рисковать всем этим?

Он поднес руку к сенсору, заставляя дверь открыться в коридор с лифтом.

— Тебе лучше идти, или это я на проклятом ранчо буду звонить организации, о существовании которой я не должен знать. Как думаешь, что из этого выйдет?

Мы больше не сказали друг другу ни слова, пока сидели на переднем сиденье черного внедорожника, а Рид проехал через туннель и выехал на улицу.

Я наблюдал, как мимо проплывали знакомые достопримечательности, а также заметил изменения в городе с тех пор, как я жил здесь в последний раз. Потеплело, и на тротуарах толпились люди.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, что они ни хрена не понимают? — спросил я.

— Каждый день. Именно так хочет Спарроу. Город процветает, доходы растут. Это означает будет много счастливых людей, счастливых владельцев бизнеса и даже счастливых подрывных предприятий. Этот баланс в последнее время поддерживать лучше всего.

Я вздохнул, пейзаж изменился. На 94-й мы увеличили скорость.

— Подожди, мы направляемся не в О'Хара.

— Потому что мы не садимся в какой-то гребаный самолет со ста пятьюдесятью другими людьми, и… — Рид повернулся ко мне. — …мы не летим на гигантской птице.

— Знаешь, что мне нравится в работе в одиночку?

— Никто не возражает против твоего плана. Я понимаю, твоя философия сохранила тебе жизнь, но я здесь, чтобы сказать тебе, что твой план отстой.

— Ты не знаешь…

— Знаю, не так много, как ты, но знаю. Почти всю последнюю неделю с тех пор, как ты вернулся, мы с Патриком рыскали по Интернету в поисках чего угодно. Я находил дерьмо в таких местах, о существовании которых другие не знают. Этот Орден, блять, прячется у всех на виду. Они финансируются нашим правительством, людьми, которых мы выбираем. Ты знаешь как?

— Нет.

— Ты знаешь, как принимаются законопроекты, с тысячами страниц и кучей дерьмовых поправок… ну, вот откуда берется их финансирование. Патрик первым подхватил это. Он поработал ногами, пока я продолжал копать. Несколько сотен тысяч здесь, несколько миллиардов там. Мы начали исследовать источники поправок.

— Люди или человек, которые добавляли поправку? — спросил я, волна возбуждения захлестнула меня.

— Верно. Это действительно тот же гребаный план, который мы использовали для других открытий. Надо следить за деньгами. Поправки говорят о разных вещах; в качестве получателей они называют малоизвестные компании и фонды. Они не определяют Суверенный Орден. Отследить все финансирование займет больше времени, чем нам нужно. В конце концов, это длится уже несколько десятилетий.

— Я знал это.

— Так вот в чем дело, тут никакой политической принадлежности.

— Это я тоже знал, — сказал я, благодарный себе за то, что накопил кое-какие знания. — Ордену безразлично, какая партия считает себя главной.

— Потому что они думают, что они главные, — сказал Рид. — Это чертовски похоже на них.

Я повернулся и посмотрел на своего друга, коллегу, брата.

— Я впечатлен.