Я ценю его попытки вовлечь меня, дать мне почувствовать, что у меня есть право голоса, но Сорик знает Вона лучше, чем я. Ему стоит спрашивать только себя.

– Я уже говорила… не думаю, что я подходящий человек, чтобы принимать такие решения…

– Ты его дочь, и ты самый подходящий человек, – вновь возражает Сорик.

Раздраженно выдыхаю и провожу пальцами по волосам.

– Сорик, перестань… пожалуйста, – умоляю я. – Я чувствую себя дерьмово из-за этого. Я знаю, что он мой отец, но я не знаю его. Я не знаю, что бы он почувствовал. В одно мгновение я рада, что Вон хотя бы жив, а в другое начинаю оплакивать его. Единственный человек в этой комнате, который знает его достаточно хорошо, чтобы принять решение, которое ему понравится, – это ты. Перестань перекладывать вес его будущего на мои плечи, это уже слишком.

Взгляд Сорика наполняется пониманием и сочувствием, но также я вижу в нем решимость.

– Ты узнаешь его, Винна…

– Не уверена в этом, – вздыхаю я. – Возможно, он никогда не очнется. Возможно, такое состояние – это все, что осталось для него… для меня… хотя ты надеешься на обратное.

– Даже если так, я помогу тебе узнать его, – заявляет Сорик, а я встаю со стула и начинаю расхаживать по комнате. С каждым шагом мои проблемы безжалостно наступают мне на пятки. Мы молчим, пока я пытаюсь хоть немного разобраться, и Сорик не торопит.

– Мне кажется неправильным оставлять его с Айдином и Эврином, – наконец произношу я, обойдя периметр комнаты несколько раз. – Я знаю также, что, по мнению сестричек, они лучше всех позаботятся о нем, но мне не нравится сама идея… – Я замолкаю, пытаясь подобрать нужные слова.

– Идея не брать его с собой? – подсказывает Сорик.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю! Не могу представить, как он пойдет с нами, потому что мы сами без понятия, во что вообще ввязываемся, – наконец говорю я.

– Всегда можно прикрыть его спину, – качает головой Сорик.

– Да, – соглашаюсь я. – Но что, если все пойдет не так?

– Винна, ты Страж, запрашивающий доступ в город Стражей. Как ты думаешь, что именно может пойти не так?

Одариваю Сорика взглядом, в котором ясно читается «ой, да брось», и снова начинаю ходить по комнате.

– Понятия не имею, честно. Стражи не просто так прятались там все это время. Кто знает, как они отреагируют, когда я постучусь в дверь и спрошу: «А что у нас сегодня на ужин?»

Сорик усмехается и потирает лицо ладонями. За эту неделю он был источником поддержки для меня, но в этом маленьком жесте я замечаю усталость и беспокойство.

– Уверена, все пройдет хорошо, – отмахиваюсь я, опередив Сорика с вдохновляющим комментарием, который, как я чувствую, вертится у него на кончике языка.

Он улыбается, но улыбка не доходит до его глаз.

– Значит, решено, – заявляет Сорик. – Вон идет с нами. – Его глаза наполняются гордостью, но я отворачиваюсь, не считая, что так уж достойна похвалы.

Если бы он только знал, как много противоречий в моей голове касаемо всего этого, он бы наверняка подумал, что я самая ужасная дочь на свете.

– Так, давай еще раз пройдемся по плану, – прошу я, чтобы отогнать чувство неполноценности.

– Мы проедем так далеко, как только сможем, что займет пару дней, а потом у нас впереди, возможно, пара недель пешей прогулки. Я повернул назад, когда почувствовал барьер, но мне показалось, что само поселение находится в долине, окруженной горами.

Я киваю и запоминаю все, что он говорит мне. Пытаюсь представить картинку, но у меня не получается. Пробегаю взглядом по лицу Вона. Его глаза отстраненные и неподвижные, но они того же цвета, что и мои. Должно быть, Сорик подстриг ему темные волосы, потому что теперь они доходят до плеч и выглядят здоровыми и блестящими.

– Что ты думаешь… пап?

Слово «папа» все еще кажется мне чужим, но я стараюсь произносить его почаще, чтобы оно не звучало так жестко и странно. Я знаю, что он не ответит. Понятия не имею, зачем я вообще спросила, но мне кажется важным не относиться к нему так, будто его здесь нет, как будто у него нет своего мнения.

Киваю, словно он только что высказал свое согласие, и хлопаю в ладоши.

– Что ж, тогда сделаем это.

Эврин крепко обнимает меня, и я не могу сдержать смеха.

– У тебя получается все лучше и лучше, – поддразниваю я и смеюсь громче, видя, как румянец заливает его шею, когда я отстраняюсь. – Похоже, ты наконец готов надеть футболку с надписью «Люблю обнимашки», которую я приберегла для тебя.

– Дашь мне эту футболку, и я сожгу ее, – угрожает он, но при этих словах уголок губ дергается.

– Пф-ф-ф, – отмахиваюсь от угрозы. – Ты же знаешь, что будешь носить ее не снимая, спать в ней, и все такое.

Эврин разражается смехом и качает головой. Приятно снова слышать его смех. Все переживали утрату Кигана и Лахлана, но Айдину и Эврину пришлось особенно тяжело. Приятно увидеть легкость и веселье в его глазах.

– Видишь, ты не отрицаешь, – смеюсь я.