Относительно Ронана определиться немного сложнее. Под его очень жесткой и нелюдимой внешностью таиться что-то более мрачное. Но я не заметила сегодня, чтобы он интересовался танцовщицами, за исключением Саши. Нужно будет присмотреться к нему. Его преданность Лаклэну глубока, и он, вероятно, будет самым крепким орешком.

Что касается остальных, то я распределила их в порядке их важности. Я хочу получить больше информации о Найле, так как он правит этот бал. Но еще меня интересует Донован, потому что есть что-то в этом парне, что ставит меня в тупик. Я уже знаю, что у него проблемы с контролем гнева, и, судя по его реакции на то, как я врезала ему во время боев, сомневаюсь, что он не решится отыграться на женщинах. Так что на данный момент это две возможные кандидатуры с ирландской стороны. Но я не могу списывать танцовщиц со счетов. Мэнди, судя по всему, та еще собственница, да и кто-нибудь из девчонок мог вполне сделать что-нибудь с Талией. Это маловероятно, конечно, но я не могу упустить из виду ни одного варианта.

После нескольких часов ведения заметок и разработки стратегии, я перекусываю батончиком с мюсли и забираюсь в кровать. Я занимаюсь этим всего один день, и уже так сильно вымоталась. Но даже, когда я уминаю головой подушку и смотрю в потолок, сон не приходит.

— Давай, Кроу, — насмехается Доминик.

— Отвали. — Наскакиваю на него и промахиваюсь.

— Тебе лучше придти в себя.

Если бы он не был прав, я бы ударил его только за то, что он так сказал. Все ребята смотрят. И Шон, конечно, тоже. Они видят, как я спотыкаюсь, теряю равновесие. Даже не могу сосредоточиться на том, что прямо передо мной. Моя голова под завязку забита всяким дерьмом. Вся эта фигня с русскими. Разговор, который мне предстоит с Найлом. А теперь вот еще и эта девчонка.

Доминик всегда получает по заднице. Всегда. Но сегодня я не смог выбраться из этого чертового бумажного мешка.

— Дай мне попробовать. — Ронан выходит на ринг. Сосредоточившись на Доме, я отмахиваюсь от него.

— Это был не вопрос. — Следующее, что я осознаю, он заряжает идеальным левым хуком в мою челюсть.

— Что за чертовщина, у тебя в одном месте свербит? — спрашиваю я.

Но его единственным ответом мне оказывается следующий удар. Я врезаюсь в него и вскоре мы уже катаемся на матах, калашматя друг друга по лицу и, норовя ударить туда, куда можем достать.

— Ладно, парни, — кричит Джимми. — Очистите помещение.

Со стороны парней раздаются стоны и нытье, но я слишком сосредоточен на убийстве Ронана, так что мне насрать. Делаю сильный целенаправленный удар, и его голова откидывается в сторону, а из носа течет кровь. Он отвечает мне апперкотом, после которого я буквально пересчитываю губами зубы.

Отступаю назад и оттягиваю руку, решив уложить его прямо на месте. Он выкатывается из-под меня и прикладывает коленом в грудь, лишая меня тем самым остатков воздуха и сбившимся голосом я защищаюсь единственным оставшимся у меня способом:

— Ах ты, сука!

Пошатываясь, встаю и сплевываю кровь, вытирая окровавленные губы рукой. Ронан, весь напряженный, не сводит с меня глаз, а его грудь вздымается от тяжелого дыхания. По натуре он не драчун, а чистейшей воды убийца. Значит что-то действительно вывело его из себя.

— Какие у тебя ко мне претензии? — снова интересуюсь я.

— В этом-то и состоит вопрос, верно? Неужели ты принимаешь меня за человека, который любит сидеть без дела и нянчиться с бабами?

Я ухмыляюсь, несмотря на свое состояние. Чертяка Ронан, темпераментный мерзавец.

— Это ведь ты сказал, что не доверяешь ей.

— А именно ты привел ее. Это не гребаная шутка, Кроу. Взоры всех ребят сейчас обращены на тебя. Шон следит за тобой. Ищет слабое место.

— Даже не сомневаюсь, — соглашаюсь с ним.

Между нами повисает молчание. Ронан — мой лучший друг. Тот, кто всегда прикрывает мне спину. Он знает меня лучше, чем большинство. Мои секреты, мои слабости. Но сейчас он смотрит на меня так, будто не знает меня, того, кто вытаскивал его из кровавых разборок. Я не могу сказать ему, из-за чего вся эта суета, потому что он сам слишком безбашенный. Он уважал Кэррика так же, как и я. Если бы я даже посеял зерно сомнений в его сознании относительно нашего альянса, он бы сжег весь синдикат дотла или умер бы, пытаясь.

Таков Ронан. Верный, как никто другой. У него свои причины быть таким, какой он есть. Желает верить, что я каким-то образом спас его, хотя он спас себя сам. Но я не спорю, потому что считаю, данная логика помогает ему лучше спать по ночам.

— Есть что сказать мне по этому поводу? — горько спрашивает Ронан.

Я резко отвожу глаза и использую рубашку как полотенце, чтобы обтереть лицо.

— Мне нечего тебе рассказывать, дружище.