Кроу хотел, чтобы все было сделано чисто. Если я сейчас туда войду, все будет по-другому. Его ожидания превращаются в рой кружащихся в моей голове мыслей, смешиваются с горечью этого вечера. Мысли о Саше.

Мне было неловко перед ней.

Ярость вновь вспыхивает и стирает все остальное. Накручиваю глушитель на оружие и направляюсь к задней части дома. На первом этаже есть окно. Пинаю его ногой, а затем иду к задней двери, затаившись в ожидании, когда в доме раздадутся голоса.

На лестнице в подвал раздаются шаги, и кто-то кричит по-русски, чтобы проверили задний двор.

Первый парень едва успел открыть дверь, как я всадил ему пулю в голову. Он падает на пол, а я переступаю через его тело и направляюсь прямо в гущу выстрелов, которые направлены в мою сторону.

Мне удается уложить еще одного стрелка из-за соседней стены.

Оставшиеся два голоса о чем-то приглушенно спорят на русском, прежде чем прийти к соглашению. В подвале есть еще один. И еще двое на кухне. И я так и не понял, кто из них Андрей. И не пойму этого, пока не увижу его.

Входная дверь захлопывается, и у меня нет выбора. Я иду вслепую. Пуля свистит мимо моего уха, а потом еще одна попадает мне прямо в плечо.

Человек, стрелявший в меня, получает в ответ пулю между глаз. Его друг крадется к двери. И это не Андрей. Я подозреваю, что именно он, будучи трусом, выскользнул через парадную дверь и убежал. Это всего лишь молодой парень. Он держит пистолет, но по безнадежному выражению его лица я догадываюсь, что обойма у него пуста.

Его глаза широко раскрыты от страха. Это не то выражение, к которому я привык. Большинство людей боятся смерти. Это совершенно естественно. Но этот парень мне напоминает кого-то, кого я знал когда-то. Того парня из лагеря. Того, кто умер от рук Фаррелла. Тот, кто запустил маховик событий, превративших меня в того, кто я есть.

И теперь, глядя на этого парня, я одновременно жалею и ненавижу его.

Но я не могу найти в себе силы поднять оружие.

Он уже хорошо рассмотрел мое лицо. Было бы неразумно отпускать его. Но именно этим я сейчас и занимаюсь. И что еще хуже, когда он выскальзывает за дверь, я подписываю себе смертный приговор. — Передай Андрею, что привет от Жнеца. Мы встретимся в другой раз. 

Со стороны входной двери доносится глухой стук.

Сначала я уверена, что мне он лишь чудится, но звук продолжается, пока не превращается в легкое постукивание.

Я вылезаю из постели, надеваю футболку и штаны для йоги. Я даже не потрудилась одеться или принять душ после ухода Ронана. Потому что я все еще хотела пахнуть им. Жалкое зрелище, верно?

К тому времени, как я добираюсь до входной двери, звук уже прекращается. А когда я смотрю в глазок, то тоже ничего не вижу.

Это начинает напоминать фильм ужасов, но я все-таки открываю дверь, не снимая цепочки. А потом я обнаруживаю Ронана, прислонившегося к моей двери, а по всей его рубашке растеклось пятно крови. Мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы не закричать.

Снимаю цепочку и открываю дверь, а он лишь уставился на меня своими чертовыми печальными карими глазами.

— Ронан?

— Никаких врачей.

Это единственное, что он говорит, прежде чем его голова склоняется набок. И я официально заявляю, что начинаю сходить с ума. Я опускаюсь на колени, чтобы осмотреть его. У него кровотечение из раны в плече, и, похоже, он потерял уже много крови.

Я обхватываю его лицо руками и слегка встряхиваю.

— Ронан, мне нужно, чтобы ты не отключался, хорошо? И мне нужна твоя помощь, чтобы мы могли попасть в квартиру. Ты можешь сделать это для меня?

Он не отвечает, но все же шевелится. Он пытается встать, и я обнимаю его за спину. Но он слишком большой, и я не могу обеспечить ему достаточную опору.

Мы минуем входную дверь, и он сразу падает на пол. А я не могу перестать смотреть на кровь. Так много крови. И я близка к тому, чтобы начать паниковать. Знаю, что Лаклэн убьет меня, если я вызову скорую, но я правда думаю, что ему это сейчас необходимо.

Я устраиваю его максимально удобно на полу, расстегивая полы его пальто, чтобы иметь доступ к ране. Стягиваю с себя футболку и прижимаю ее к пулевому отверстию, а затем тянусь к его руке. Он так слаб, что его глаза едва приоткрыты. Ощущаю, как его сознание ускользает, а я не могу этого допустить.

— Мне нужно вызвать тебе врача.

— Никаких врачей, — хрипит он.

— Господи, Ронан. У меня нет выбора.

— Никаких врачей, — повторяет он снова.

Прижимаю его руку к футболке и крепко удерживаю ее на месте.

— Оставайся здесь. А я позвоню Лаклэну, хорошо?

Он кивает и закрывает глаза.