Я ничего не говорю ему о текстовых сообщениях. Не знаю почему, но они кажутся… личными. Что чертовски глупо. Это не имеет смысла, но я не могу заставить себя рассказать о них. Полицейский уходит, не сообщив мне абсолютно ничего полезного. Но уходит с полицейским протоколом, а это самое главное.
И только после того, как я принимаю горячий душ и устраиваюсь в кровати, я читаю его сообщение.
«Чем чаще ты меня не слушаешься, тем суровее будет твое наказание».
– Я отыщу этого заморыша, – гневно заявляет Дайя, практически колотя по клавишам своего ноутбука, пока она набирает там бог знает что. Я только что изложила ей подробности прошлой ночи.
Я делаю глоток из своего стакана. Мне кажется мало, а потому я отпиваю еще. И в итоге приканчиваю все.
Мы обе занимаемся своими делами, но теперь, когда моя тень начал общаться активнее, она не захотела оставлять меня в доме одну.
– Заморышем он не выглядел, – произношу я.
Она поднимает глаза, и на ее лице отражаются все мои мысли с прошлой ночи. Что с тобой не так?
Я пожимаю плечами.
– Просто сказала. Ты назвала его заморышем.
Она закатывает глаза, игнорирует меня и снова начинает печатать что-то на своем ноутбуке. Наверное, что-то взламывает. Хотя я понятия не имею, что она может взламывать. Надеюсь, не мой мобильник. У меня там пара нюдсов.
Я бледнею. О боже, что если он взломает его и найдет их? Я в спешке хватаю телефон, удаляю все пикантные фотографии, а затем удаляю их во второй раз – уже из папки «корзина».
Моя тревога немного ослабевает, но не полностью. Он мог уже хакнуть его, насколько я понимаю.
Теперь я буду думать об этом всю оставшуюся жизнь.
Заметив мой душевный кризис, Дайя обращает на меня внимание, озабоченно сдвигая брови.
– Ты в порядке, подружка?
Я откашливаюсь.
– Насколько вероятно, что он сможет взломать мой телефон и получить мои фотографии?
Ее губы подергиваются, и я в двух секундах от того, чтобы отвесить ей подзатыльник.
– Детка, этот мужик, наверное, уже тысячу раз видел, как ты раздеваешься в своей комнате.
Мои глаза расширяются еще больше, поскольку об этом я пока не задумывалась.
– О боже.
– А почему ты спрашиваешь? – с подозрением спрашивает Дайя.
Я складываю губы вместе, раздумывая. На данный момент единственное, что удерживает меня от того, чтобы рассказать Дайе о его сообщениях, – это ее грядущий гнев.
Наконец, набравшись храбрости, я поспешно спрашиваю:
– А ты сможешь отследить неизвестный номер?
Ее глаза сужаются.
– Он написал тебе с такого?
В мою душу закрадывается стыд. Я должна была рассказать ей об этом раньше, но у меня была эта странная защитная необходимость сохранить сообщения в секрете, как и в случае с полицейским. Теперь же я понимаю, насколько это было глупо, ведь Дайя – один из лучших хакеров в мире. По крайней мере, так она говорит.
Я смущенно киваю и протягиваю ей телефон с уже открытым диалогом. Она выхватывает его у меня из рук, бросает на меня яростный взгляд и читает.
Когда она поднимает на меня глаза, в ее зрачках пылает огонь.
– И ты только сейчас показываешь мне их?
У меня вырывается стон.
– Я знаю, я тупая сучка. Просто… Я не знаю, Дайя. Честное слово, не знаю. Ты можешь их отследить?
– Я еще не простила тебя, но давай посмотрим.
Я не переживаю из-за ее гнева. Дайю может укусить змея, и она сразу же простит ее. Сейчас она просто играет в обиду.
На ее лице появляется выражение, похожее на разочарование. Ее губы кривятся, и по мере того, как идут секунды, ее хмурый взгляд становится все мрачнее. Она наклоняется к экрану ближе, продолжая печатать со скоростью тысячи знаков в секунду.
Несколько минут спустя она хлопает ладонями по столу и откидывается назад, на ее лице отчетливо читается гнев.
– Не отследить, – вот и все, что она говорит.
Мое беспокойство возвращается.
– Значит, этот человек может взламывать мои камеры слежения, обходить их и писать мне смс с неотслеживаемых номеров. Что означает, что он, вероятно, хакнул и мой телефон и уже получил мои нюдсы.
Она смотрит на меня, и я уже знаю ее ответ.
– Это возможно, – говорит она, хотя ее тон говорит о том, что это скорее всего.
Я роняю голову на свой ноутбук, наверное, нажимая сразу на кучу клавиш, но сейчас мне все равно. Мои нюдсы предположительно видел жуткий мужик. Хуже того, скорее всего, у него есть видеозаписи, на которых я голая. Думаю, это не самое худшее, что могло бы случиться, – мое тело великолепно. Но я буду очень расстроена, если они попадут в сеть.