Посмотрела на отражение в стекле и увидела Вада. Он стоял, прислонившись к двери, убрав руки в карманы и пристально на нее глядя. Дверь, в которую она вошла, оказалась каким-то образом заперта совершенно беззвучно. Он знал какой-то трюк?

– Может, хватит пялиться? – сказала Корвина, не оборачиваясь, а просто глядя на него в отражении.

На ее шее пульсировала вена.

Вад наклонил голову набок в свойственной ему манере, изучая ее взглядом.

– Мне нравится на тебя смотреть.

Она отодвинулась в сторону и подивилась, как он вообще мог видеть ее в тусклом лунном свете.

– Вы с меня глаз не сводите, мистер Деверелл. Однако же я вижу вас яснее.

– А сейчас? – поинтересовался он, шагнув ближе. – Что же ты видишь?

– Загадку, – ответила она, играя с ним так же, как играл с ней он, и с наслаждением понимая, что у этой игры только один возможный финал. – Моя загадка. В твоих глазах таится опасность.

– А в твоих все тот же голод. – Его низкий, хриплый голос рассек пространство между ними. – Скажи мне, ты хочешь, чтобы я доставлял тебе больше удовольствия?

Корвина почувствовала, как эхо его слов отдалось вибрацией где-то глубоко внутри. Он видел ее, видел по-настоящему, ее ненасытное естество было раскрыто перед ним, как на ладони. Грудь тяжело вздымалась, она прижала руку к стеклу и посмотрела на луну, второй сжимая подол сорочки. Она спиной ощутила тепло его тела, почувствовала, как он встал позади нее, и дыхание ее стало громким.

Вад стоял у нее за спиной, не прижимаясь к ее телу, но так близко, что кожа запылала. Он уперся руками в стекло по обе стороны от нее, заключая Корвину в ловушку, и у нее напряглись соски. Корвина видела его длинные красивые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, большие талантливые ладони с легкой порослью темных волосков на тыльной стороне. Знала, что чувствовала, когда они обхватывали ее налитую от возбуждения грудь, пощипывали и выкручивали соски, даря легкую боль, а потом успокаивая. Она слегка пошатнулась, головокружительные образы и его теплый, мускусный запах окутали ее, словно кокон, в котором существовали только они вдвоем.

– Тебе понравилось быть среди толпы в тот день? – спросил он, а его голос был подобен дыму, от которого сгущался воздух между ними. – Тебя возбуждала мысль о том, что они ни о чем не знают?

А Вад знал ее слишком хорошо.

– Ответь мне, – велел он.

– Да, – призналась она, ее грудь с каждым вдохом тяжело вздымалась.

– А мысль о том, что кто-то может посмотреть наверх с тропы и увидеть, как ты прижата к стеклу, возбуждает тебя? – прошептал он ей на ухо, овевая кожу горячим дыханием.

– Я… – произнесла она, но почувствовала, как он носом коснулся мочки ее уха, и последующие слова обернулись стоном.

– Прижата к стеклу, а сзади стоит дьявол и трахает тебя, – выдохнул он снова. – Тебя это возбуждает?

Она кивнула.

– Умница, – похвалил он. – Ты для меня ее надела? – спросил Вад, теребя лямку ее кружевной сорочки.

– Мне нравится спать в ней, – простонала Корвина, когда он провел языком по засосу, стянув лямку с плеча и обнажая ее грудь перед холодным стеклом.

Она еще никогда в жизни не была так сильно возбуждена, как в тот миг.

Собрав ее волосы одной рукой, он потянул за них, отчего по коже головы пронеслось приятное покалывание, простираясь по шее прямо к соскам, прижатым к холодному стеклу, и она застонала.

– Тише, – велел он. – Мой рот или член?

Она запрокинула голову.

– И то и другое.

– Ненасытная девчонка, – произнес Вад с изумлением и нащупал пальцами ее влажные складки. – И такая возбужденная. Выбирай: рот или член?

Шею залил румянец оттого, что он вслух произнес непристойное слово. Она никогда раньше не употребляла его даже в разговорах с ним, ей оно казалось странным, хотя нравилось, когда звучало из его уст.

– Ты.

– Что я?

– Второй вариант.

Он усмехнулся.

– Ты должна сказать прямо, вороненок.

Боже, как же он выбивал из колеи. Она сделала вдох.

– Твой… член.

– И где ты хочешь его почувствовать?

– Внутри.

– Где, Корвина, – пропел он, целуя ее в шею. – Во рту, в киске, в заднице? Где ты хочешь его ощутить?

Ее лицо залил яростный румянец.

– В киске.

В награду он ввел в нее палец, и Корвина жадно приняла его, возбудившись так сильно, что влага засочилась по бедрам.

Она почувствовала, как он пристроился сзади, так знакомо, но каждый раз по-новому, и вскрикнула, когда он вошел нее, даря мучительный экстаз от полноты и угла проникновения. Корвина откинула голову ему на плечо и прижала ладони к стеклу, а он целовал ее в плечо и шею, заключив руками в ловушку между окном и своим телом.

– Моя красивая, сексуальная, маленькая ведьма. – Вад медленно входил в нее, проникая так глубоко, что она отчетливо ощущала мышцами пульсацию его члена. – Говорит мне, что испытывает те же чувства. Черт возьми, создана для меня. Мое безумие.