Несколько человек ахают, и я чувствую, как Дилан и Сойер в шоке уставились на меня, но мне все равно. Вид Кристалл, опустившей голову от стыда и спешащей к выходу, наполняет меня таким удовлетворением, что я начинаю сиять.

Джейс и Коул двигаются в нашу сторону, но Оукли качает головой.

– Я разберусь с этим.

Прежде чем я успеваю возразить, он идет в пустую больничную палату.

– Я ненавижу ее, – кричу я, жалея о том, что он помешал мне надрать ей задницу. – Это из-за нее ты был в том состоянии перед аварией.

Она – причина всего этого.

– Нет, это не так, – возражает Оукли, опуская меня на землю. – Да, Кристалл повела себя как сука, но я сам выбрал напиться и нанюхаться в тот вечер.

Я ненавижу то, что он прав. Меня бесит, что я не могу во всем винить Кристалл, ведь так было бы намного проще.

– Ты бросил меня, – шепчу я. – Я боролась… пыталась заставить тебя остаться… но ты ушел.

Столько различных эмоций сменяется на его лице в этот момент: печаль, вина… сожаление.

– Я знаю.

Он обхватывает мое лицо ладонями, изучая меня несколько долгих секунд, прежде чем его губы касаются моих. Только этот поцелуй не такой отчаянный и жадный, как обычно. Он мягкий и нежный… словно извинение.

Внутри меня зарождается беспокойство.

Он будто прощается.

Я хочу продолжать целовать ее, пока у нас обоих не закончится воздух, и секрет, который я скрывал от нее, не исчезнет с моих губ. Я никогда не планировал, что между нами все снова станет так серьезно, когда соглашался быть ее другом. Думал, что смогу находиться рядом, чтобы ей было кому довериться, а она, в свою очередь, поняла бы, что Стоун ей не подходит, и бросила бы его. Я думал, что смогу жить в этом выдуманном мире, где она будет со мной еще какое-то время.

Но я ошибался.

Бьянка Ковингтон влетела в мою жизнь, как яростный торнадо, вырвав с корнем и изменив уродливые части моей души, чтобы я мог, наконец, противостоять своим проблемам, не глуша боль в веществах и алкоголе.

Но, в конце концов, все это моя вина.

Отстраняясь, я разглядываю ее лицо, запоминая каждую деталь. Ее пухлые губы, высокие скулы… эти юные карие глаза, такие глубокие, что кажется, будто смотришь в океан.

Я влюбился в нее, когда меньше всего этого ожидал.

И каждый испорченный кусочек моего сердца и души будет в ее руках до самой моей смерти.

Она кладет свои руки поверх моих.

– Оукли.

Бьянка знает меня достаточно хорошо, чтобы понять – что-то не так, но я никак не смогу подготовить ее к этому.

Люди совершают ошибки, но, если они достаточно умны, чтобы усвоить урок, они развиваются. Иногда, если им повезет, их прощают.

Но этому прощения нет.

Ведь то, что я отнял у нее, – у нас – никогда нельзя будет заменить.

Я так слаб от всех лекарств, которыми меня накачали, что едва вижу свое окружение.

– Хватит, – говорю я медсестре, борясь с усталостью.

Я хочу быть в сознании, когда Бьянка выйдет из операционной.

– У тебя повторяющиеся приступы, – сообщает мне девушка, как будто я этого не знаю.

Я смотрю на двух полицейских, которые до сих пор не выходят из моей палаты.

– Где мой отец?

– Он пошел в кафетерий.

Медсестра сжимает мое плечо.

– Постарайся немного отдохнуть. Я зайду попозже, проверить твое самочувствие.

Как, черт возьми, я должен спать, когда девушка, которую я люблю, борется за свою жизнь?

Мои веки тяжелеют, когда на меня накатывает очередная волна сонливости. Я заставляю себя бороться с этим, но силы не равны. Лекарство, которое дала мне медсестра, должно быть, сильное, потому что я слышу шаги и какое-то бормотание.

– Кто вы? – спрашивает один из офицеров.

– Я брат девушки, которая попала в аварию, – ворчит кто-то, очень похожий на Джейса.

Черт.

– Я дам вам обоим по пятьсот баксов, если вы прогуляетесь пять минут.

Мои глаза открываются как раз в тот момент, когда Джейс вкладывает им в руки пачки наличных.

– Убивать нельзя, – предупреждает один из офицеров, прежде чем они покидают комнату.

– Джейс…

Удар в лицо останавливает меня на полуслове.

– Ты, ублюдок.

Джейс имеет полное право злиться на меня. Но есть только одна вещь, на которую мне сейчас не наплевать.

– Как Бьянка?

Он выглядит так, будто хочет снова ударить меня.

– Как у нее дела, не твое собачье дело.

Ну уж нет.

– Черт возьми, Джейс. Мне нужно знать…

– Ее только что перевели из операционной.

В груди разливается облегчение, но длится оно недолго, потому что Джейс приближается к моему лицу и выдавливает:

– Они сказали, что у нее повышен уровень ХГЧ.

Я понятия не имею, что это значит.

– Что…

– Она беременна, – выплевывает он.