Замираю, когда вижу людей, стоящих у гроба, и могу предположить, что это родители Шэдоу. Ее отец пожимает руки, благодарит всех за то, что пришли… но ее мама…

Это полная катастрофа.

Она так расстроена, ее худое тело так сильно трясется, что женщина едва стоит рядом с мужем.

Наверное, мне не стоит здесь находиться, поскольку мы с Шэдоу друг друга недолюбливали, но чувствую, что обязана отдать дань уважения.

Сегодня здесь присутствует довольно много людей из школы, но ни одного из них я не знаю достаточно хорошо, чтобы подойти и завязать разговор.

Чувствую, как они пялятся на меня и перешептываются, пока стою в очереди.

Например, что я сводная сестра убийцы.

Что могу быть следующей, потому что он ненавидит меня.

Узел в животе затягивается все сильнее, когда подходит моя очередь к гробу.

Ее гроб прекрасен… ну, для гроба.

Когда я опускаюсь на колени и перекрещиваюсь, мое внимание привлекает фотография в рамке, стоящая на крышке из слоновой кости.

У Шэдоу, которую я знала, были разноцветные волосы, глаза, накрашенные черной подводкой, и пирсинг. Но на этой фотографии Шэдоу выглядит совершенно иначе. У нее светлые волосы, минимум макияжа и никакого пирсинга.

Однако она выглядит не очень счастливой. Как будто кто-то заставлял ее улыбаться на камеру.

А теперь она мертва.

От этой мысли на глаза наворачиваются слезы.

Ей было всего восемнадцать, и впереди у нее была целая жизнь… но, как и у Кэнди, ее украли. А потом ее тело выбросили в лесу как мусор.

Встречаюсь взглядом с Ноксом, стоящим в другом конце комнаты.

Глупый орган в моей груди говорит, что есть шанс, что он этого не делал.

Когда мозг подсказывает, что надпись на стене настолько очевидна, что практически написана их кровью, и я была бы идиоткой, если бы думала иначе.

— Ты дружила с Джун? — спрашивает отец Шэдоу, беря меня за руку и выводя из задумчивости.

Джун?

Я быстро понимаю, что они вовсе не были крутыми родителями-хиппи, которые назвали дочь Шэдоу.

Не хочу врать, но и не думаю, что было бы уместным говорить им, что мы друг друга на дух не переносили.

— Мы учились в академии Блэк-Маунтин, — решаю я.

Отец кивает: — Что ж, спасибо, что пришли… — он жестом предлагает заполнить пробел.

— Аспен, — встреваю я.

Мать внезапно оживляется рядом с ним: — Ты Аспен?

Вот дерьмо. Мне следовало назваться другим именем. Без сомнения, до нее дошли слухи о Ноксе.

Медленно отступаю, чтобы не расстраивать их еще больше, но она хватает меня за руку.

— Джун все время говорила о тебе.

Блядь.

Эта женщина собирается ударить меня, и я ей позволю, потому что ее дочь была убита, и, видит Бог, ей бы не помешала отдушина.

Однако следующие слова, слетающие из ее уст, заставляют меня пошатнуться.

— Она говорила, что ты предоставила ей место в студенческом совете, — мать с нежностью улыбается мужу. — Вы даже посещали один балетный класс.

Борюсь с желанием сказать ей, что единственный танец, который я когда-либо танцевала, был на шесте в стрингах.

Очевидно, они меня с кем-то путают.

— Спасибо, что не только назначила ее секретарем студенческого совета, но и нашла время позаниматься с ней после уроков у тебя дома. Благодаря тебе ее оценки по математике значительно улучшились, — она сжимает мою руку. — Нашей Джун повезло, что у нее был такой хороший друг.

Черт возьми, Шэдоу. Обычно, когда ты используешь кого-то в качестве прикрытия, ты предупреждаешь его об этом.

— Точно.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что Шэдоу — вернее, Джун — говорила родителям, что зависает со мной, когда проводит время с Ноксом.

— Джун была замечательным человеком. Нам будет ее не хватать, — говорю я, потому что им нужна эта маленькая невинная ложь.

С этими словами одариваю их мрачной улыбкой и ухожу.

Это безумие, что иногда ты действительно не знаешь человека.

У каждого из нас есть свои секреты.

Оглядываю комнату в поисках Нокса, чтобы разобраться во всем, но кто-то берет меня за локоть.

Подняв глаза, вижу маму. И Трента.

— Что вы здесь делаете?

— Мы пришли отдать дань уважения, — отвечает Трент.

— Но видим, что ты уже сделала это, — замечает моя мать.

Трент указывает подбородком в сторону сына, который только что заметил нас. Нокс пытается уйти, но Трент следует за ним по пятам. Он быстро хватает его за плечо и выводит из помещения.

— Куда это ты собралась, Аспен? — шипит мама, когда отхожу от нее, но я не обращаю на нее внимания.

Когда выхожу на парковку, улавливаю конец разговора.

— Тащи свою задницу обратно, — шипит Трент.

Челюсть Нокса дергается, когда он нажимает кнопку разблокировки на своем брелоке.