Его голубые глаза потемнели и затуманились. Он был внизу и бил по груше? Снова изводил себя до изнеможения из-за Брук? Отрывая лейкопластырь, я украдкой смотрю на его костяшки, но на них нет следов ударов.

– Так и знала, что мне надо было остаться дома, – ворчу я. – Я нужна тебе. И чем ты занимался, пока меня не было? Поднимал штангу?

Вместо ответа Рид наклоняется и целует меня, быстро, но крепко. Отстранившись, он говорит:

– Клянусь, ничего особенного. Просто потянулся, чтобы кое-что взять, почувствовал, как лопаются швы – вот и все.

Я надуваю губы.

– Ты недоговариваешь. Я думала, между нами больше не будет секретов.

– Детка, давай не будем ссориться. – Он хватает меня за запястье и тащит за собой из ванной к кровати. – Серьезно, ничего особенного. Я выпил таблетку и скоро буду опять чувствовать себя как пьяный.

Рид криво улыбается, но в глазах улыбки нет. Я изучаю его лицо, чтобы найти ответ, но замечаю лишь, как сильно он сжимает челюсти – наверное, из-за боли. Что бы ни произошло сегодня вечером, оно может подождать до завтра. Ему нужно отдохнуть.

– Мне не нравится смотреть, как ты корчишься от боли, – признаюсь я, когда мы устраиваемся на постели.

– Я знаю, но, клянусь, болит не так сильно.

– Ты должен был отдыхать. – Я хлопаю по повязке, стараясь не обращать внимания на то, как он морщится. – Видишь, тебе больно.

– Еще бы, детка! Если помнишь, меня ударили ножом. – Рид берет мои руки и притягивает меня еще ближе к себе.

Его грудь размеренно поднимается и опускается. Можете забрать у меня все: машины, самолеты, ужины в роскошных ресторанах, но потерю Рида я пережить не смогу. Желудок неприятно скручивает, когда я вспоминаю, почему на самом деле так расстраиваюсь.

– Я виновата, что на тебя тогда напали.

Уголки его губ опускаются.

– Неправда. Не смей так говорить!

– Нет, правда. Дэниел не стал бы заказывать тебя, если бы не я.

Я рассеянно поглаживаю твердые мышцы его живота, провожу по ребрам, радуясь тому, что ранение не такое серьезное.

– Чушь. Я избил его и сказал Кэссиди, что она ужинает с насильником. Конечно, он возненавидел меня.

– Наверное. – Я в это не верю, но понимаю, что спор мне не выиграть. – Остается лишь радоваться, что его здесь больше нет.

– Папа позаботился о нем. Не волнуйся. – Рид гладит мою спину. – Как ужин?

– Хорошо. Совершенно роскошный. В меню было полно слов, которые я даже произнести не могу. – Фуа-гра. Лангустин. Нори.

Рид широко улыбается.

– И что ты заказала?

– Лобстера. Вкусный был. – Как и лангустин, который оказался тоже лобстером, только поменьше. А вот фуа-гра (это утиная печень) и нори (водоросли) я заказывать не стала, потому что они показались мне противными даже на слух.

– Я рад, что ты хорошо провела время.

Руки Рида замедляются, его успокаивающие ласки превращаются во все более… возбуждающие.

Я пытаюсь отодвинуться, смущенная тем, что он с такой легкостью заводит меня. Не хочу ничего такого, пока он не в порядке.

– Я скучала по тебе, – признаюсь я.

Он опять быстро целует меня.

– Я тоже по тебе скучал.

– В следующий раз ты присоединишься к нам. Тебя нельзя оставлять одного!

Он делает глубокий вдох и прижимает меня к себе.

– Заметано. Когда папа опять куда-нибудь полетит, мы полетим все вместе.

– И все-таки это безумие.

– Что именно?

– Самолет. – Я целую его в плечо. – А то, что мы будем вместе, мне понравилось.

– Сильно понравилось?

Единственный свет в комнате – тот, что пробивается из полуоткрытой двери в ванную. Он отбрасывает на тело Рида причудливые тени. Я провожу носом вдоль его шеи, вдыхая запахи мыла и шампуня.

– Очень сильно.

– Детка… – Он откашливается. – Тебе лучше перестать это делать.

– Делать что?

Рид смотрит на меня сверху вниз, а я растерянно смотрю на него.

– Гладить мою грудь. Нюхать меня, – охрипшим голосом говорит он. – Из-за тебя у меня в голове рождаются всякие плохие мысли.

Уголки моих губ поднимаются.

– Плохие мысли?

– Грязные, – поправляет себя Рид.

Моя улыбка становится еще шире. Правда ли это или он просто хотел меня отвлечь, но его слова сработали. Я наклоняюсь, позволяя моим волосам покрывалом накрыть наши лица, и целую его в губы. Рид проводит языком по моей нижней губе, беззвучно спрашивая разрешения. Я приоткрываю губы, и он сразу же пользуется этим, проникая в мой рот языком.

– Нам лучше этого не делать, – шепчу я. – Тебе больно.

Он с улыбкой отстраняется.

– Тогда сделай так, чтобы я почувствовал себя лучше.

– Это вызов?