Уф, какой же он сексуальный!

Я приказываю гормонам успокоиться и толкаю дверь. Он сразу поворачивается в мою сторону.

– Привет, – тихо говорю я.

Он ловит грушу и отступает назад, вытирая лицо обмотанной пластырем рукой. У него красные глаза, и у меня мелькает мысль, что поблескивающие капли на его лице – это не только пот.

– Что случилось? – спрашивает Рид, и его голос срывается.

Сделав вид, что у него пересохло в горле, он наклоняется и берет бутылку воды.

– Близнецы уехали. Истон закрылся в своей комнате.

Рид кивает.

– Близнецы поехали к Лорен. А Истон… – Он замолкает, подбирая нужные слова. – Истон…

Рид замолкает и качает головой.

– Что не так? – требовательно спрашиваю я. – С ним все в порядке?

– Скажем так, ему лучше, чем было пару часов назад.

– А ты… ты в порядке?

Повисает пауза. Потом он медленно качает головой.

Несмотря на предупреждающие звоночки в голове, я подхожу ближе. Плохо. Моя защита рушится. Я чувствую, как поддаюсь ему. Он по-прежнему влечет меня своими поцелуями, рождающими зависимость, соблазняет меня своей силой и своей ранимостью, которую больше не пытается скрыть от меня.

– Что произошло? – спрашиваю я.

Рид сглатывает.

– Я… – Он откашливается. – Я попытался рассказать ему.

– Кому и что?

– Папе. Пошел прямо к нему в кабинет с твердой решимостью рассказать о том, что я сделал.

– Что ты сделал? – по-дурацки повторяю я за ним.

– Брук, – выплевывает он. – Я собирался рассказать ему про Брук. Но струсил. Стоял перед дверью и не мог заставить себя постучать. Я все представлял и представлял себе его отвращение, разочарование… и сдрейфил. Развернулся и пошел сюда, и вот колочу по груше, притворяясь, что я не трус и не эгоистичный козел.

В горле встает ком.

– Рид.

– Что? – бормочет он. – Ты знаешь, что это правда. Ты поэтому меня ненавидишь? Потому что я эгоистичный козел?

– Я… не ненавижу тебя, – шепчу я.

В его глазах что-то вспыхивает. Удивление? А может быть, надежда? Но что бы это ни было, оно быстро исчезает, сменившись грустью.

– Ты сказала, что никогда не простишь меня, – напоминает он.

– За что? – на моих губах появляется горькая улыбка. – За то, что у тебя был секс до меня? За то, что ты пытался предупредить меня?

Он в нерешительности кусает губы.

– За все. За то, что не рассказал тебе про Брук. За то, что не был рядом, когда ты нуждалась во мне. За то, что воспользовался случаем в ту ночь, когда Дэниел накачал тебя наркотиками…

– Той ночью я понимала, что делала, – перебиваю я его. – Если бы я сказала «нет», ты бы не прикоснулся ко мне. Я сама этого хотела, поэтому, пожалуйста, не порти все, искажая ситуацию, которая произошла.

Рид кидает бутылку в сторону и подходит ближе.

– Ну и хорошо. Я-то не жалею о той ночи. Мне за многое нужно извиниться, но я никогда не врал тебе. Та ночь была самой чудесной в моей жизни. – Он касается ладонью моей щеки. – И каждый следующий день был еще лучше, потому что я ждал с нетерпением, когда смогу снова обнять тебя, как тогда.

Я понимаю, что он имеет в виду. После той ночи мы оба отбросили свои щиты, и все стало таким… прекрасным. У меня еще никогда не было настоящего бойфренда, и я наслаждалась каждой секундой, которую проводила с Ридом: целуясь с ним, разговаривая, засыпая рядом – все было таким новым, таким волшебным.

– Я скучаю по маме, – сдавленным голосом говорит Рид. – Я даже не осознавал, как сильно скучаю по ней, пока не появилась ты. Мне кажется, ты стала моим зеркалом. Я смотрел на тебя, на то, какая ты сильная, и понимал, что во мне нет и грамма твоей мужественности.

– Неправда. Ты недооцениваешь себя.

– Может, ты меня переоцениваешь?

Я невольно смеюсь.

– По-моему, это слишком далеко от истины.

Он печально улыбается в ответ.

– Да уж, тут ты права.

Но он снова становится серьезным.

– Я хочу рассказать тебе о маме. Ты не против?

Я медленно киваю. Не знаю, что происходит сейчас между нами, но, что бы это ни было, оно кажется… правильным. В этом парне всегда было что-то правильное, даже когда он совершал ошибки… даже когда я поклялась, что никогда снова не попадусь на его крючок.

– Погоди, я приму душ.

Рид опускает руку.

– Никуда не уходи, – шепчет он, отходя. – Обещаешь?

– Обещаю.

Он исчезает в прилегающей к спортзалу ванной комнате. У меня или Вэл душ занял бы как минимум минут двадцать, но Рид управляется буквально за две минуты. Он выходит еще мокрый, в обмотанном вокруг талии полотенце, а вторым вытирает свои короткие волосы.

Вода извилистыми дорожками стекает по его груди, по рельефным мышцам живота и впитывается в махровую ткань. Полотенце закреплено вроде бы достаточно надежно, но я уверена, что, если разок потянуть, оно сразу поддастся.

– Твоя комната или моя?