— Компаньона Каллума, да? Мои родители были на его похоронах. — Саванна перекидывает свои каштановые волосы через плечо и открывает еще несколько дверей.

— Учебные комнаты девятиклассников, — продолжает она. — Но здесь тебе нечего делать. Десятиклассники в восточном крыле. Значит, ты живешь с Ройалами?

— Да. — Я не вдаюсь в подробности.

Мы быстро проходим мимо длинного ряда шкафчиков, которые совсем не похожи на те узкие, ржавые шкафы в государственных школах, где я училась. Здесь шкафчики выкрашены в темно-синий цвет и по ширине как три обычных. От них отражается солнечный свет, проникающий в коридор из больших окон на противоположной стене.

Прежде чем я успеваю получше осмотреться, мы уже оказываемся на улице и идем по выложенной брусчаткой дорожке, по обеим сторонам которой возвышаются раскидистые деревья. Саванна показывает на увитое плющом здание.

— В этом крыле учится одиннадцатый класс. Все твои занятия будут проходить здесь. За исключением физкультуры — спортзал находится на южной лужайке.

Восточное крыло. Южная лужайка. Кошмар какой-то.

— Ты уже познакомилась с братьями? — Девушка останавливается посреди дорожки, ее проницательные темные глаза вглядываются в мое лицо. Она снова оценивает меня.

— Ага. — Я бесстрашно встречаю ее взгляд. — Не впечатлена.

В ответ слышу удивленный смешок.

— Тогда ты в меньшинстве. — Ее лицо снова становится серьезным. — Первое, что тебе стоит узнать про «Астор» — здесь правят Ройалы, Элеонор.

— Элла, — поправляю я.

Саванна взмахивает рукой.

— Да неважно. Они задают правила. И заставляют их выполнять.

— И вы все дружно следуете им, как маленькие послушные овечки.

Ее губы едва заметно кривятся в усмешке.

— Только сделай что-то не так, и четыре года здесь станут пыткой.

— Ну а мне плевать на их правила, — пожимая плечами, говорю я. — Пусть я и живу в их доме, но я их не знаю и не хочу узнавать. Я здесь лишь для того, чтобы получить аттестат.

— Ну ладно, тогда, думаю, пришло время для следующего урока про «Астор». — Девушка тоже пожимает плечами. — Единственная причина, по которой я так мила с тобой, это…

Погодите-ка, она считает, что ведет себя мило?

— …потому что Рид еще не вынес свой вердикт.

Я выгибаю бровь.

— Поясни.

— Одно его слово, и ты здесь — ничто. Ничтожество. Невидимка. Или того хуже.

Теперь усмехаюсь я.

— Это должно было меня напугать?

— Нет, это просто правда. Мы ждали тебя. Нас предупредили и велели пока не вступать в игру.

— Кто? Рид? Король «Астор-Парка»? Ой-ой, я уже вся дрожу.

— Они еще не приняли решение насчет тебя. Но скоро примут. Я познакомилась с тобой пять минут назад, но уже точно могу сказать, каким будет это решение. — Саванна ухмыляется. — У женщин есть шестое чувство. Мы недолго пребываем в неведении относительно того, с кем имеем дело.

Я ухмыляюсь в ответ.

— Точно, недолго.

Очередной пристальный взгляд замирает на мне еще на несколько секунд. Но мне их хватает, чтобы показать, что мне плевать на нее, на Рида и на иерархию в этой школе, которой она, несомненно, следует. Но тут Саванна снова перебрасывает волосы через плечо и широко мне улыбается.

— Ну что, Элеонор, пойдем, я покажу тебе наш футбольный стадион. А это, знаешь ли, настоящее произведение искусства.

Экскурсия Саванны завершается у закрытого бассейна, по размерам не уступающего олимпийскому. Единственное, что она одобряет, это моя фигура. С бесцеремонностью, которая, судя по всему, является чертой ее характера и не вызвана отношением ко мне, Саванна сообщает, что худышки пользуются в школе популярностью.

— Тебе может показаться, что я стерва. На самом деле я просто стараюсь быть честной. «Астор-Парк» не похож на остальные школы. Ведь раньше ты училась в государственной? — Она показывает на мои джинсы, купленные в магазине эконом-класса.

— Да, и что с того? Школа — это школа. Но я тебя поняла. Есть разные компании. Те, кто пользуются популярностью, богатые…

Девушка вскидывает вверх руку, чтобы остановить меня.

— Нет. Ты точно никогда раньше с таким не сталкивалась. Спортзал, где мы уже побывали, помнишь? — Я киваю. — Изначально предполагалось, что там будет заниматься команда по футболу, но семейка Джордан Кэррингтон закатила истерику, и он был переоборудован для общего доступа, за исключением определенных часов. С пяти до восьми утра и с двух до восьми вечера зал открыт только для футболистов. В остальное время им могут пользоваться остальные. Здорово, да?

Я начинаю сомневаться, не шутка ли это, потому что ограничение доступа в спортзал кажется мне нелепым.

— А почему Кэррингтоны так возмутились? — с любопытством спрашиваю я.