Она сбрызнула буйную шевелюру фиксатором и вернулась в комнату к туалетному столику. Немногочисленные жители косметички были выдворены из своего убежища и аккуратно разложены в ряд.

— Пункт второй — «взгляд веснушчатой фам-фаталь», — проигнорировав тональные средства, Света нанесла прозрачную базу под макияж, вывела небольшие, но зато идеально идентичные стрелки, добавила дымчатые тени и приправила их глиттером. Финальным аккордом шла стойкая алая помада.

— Пункт третий — «одинокий бродяга любви, Казанова»… — расхохотавшись сама над собой, Савельева аккуратно пролезла в горловину боди, дабы «сохранить лицо», натянула чулки, плавно застегнула молнию юбки и уставилась на искрящийся изумрудным цветом пиджак. — Где были мои глаза?..

Повернувшись к зеркалу, Света критически осмотрела себя, покачала головой и смиренно отправилась обратно, в свой уже почти бывший офис на Белой площади.

Матвей стоял в холле ресторана рядом с Елисеевым, встречая сотрудников, непривычно нарядных и сверх меры весёлых. Первыми результатами работы нового руководителя проектного отдела гендир остался доволен, а вот его возражениями по поводу политики агентства был изрядно раздражён, хоть и понимал доводы Фадеева.

— Вроде все, — Елисеев ограбил официанта ещё на один бокал шампанского и в десятый раз посмотрел в направлении торжественно украшенного зала.

— Ещё несколько человек, — туманно ответил Матвей, имея в виду Свету. — Идите, Пётр Сергеевич, я дождусь опоздавших.

— Долго не стой, слишком много чести!

— Разумеется, — кивнул Фадеев.

Оставшись в одиночестве, он перестал улыбаться и неосознанно нахмурился: «Савельева, только попробуй не прийти…»

Но та, словно услышав его мысли, намеренно неспешно вошла внутрь, запустив вместе с собой морозную волну и горсть крупных снежинок.

— Опаздываешь, — Матвей старался смотреть ей в лицо, не отвлекаясь на стройные ноги в лакированных ботильонах на чересчур опасных для зимы шпильках.

Света мгновенно заметила его реакцию и, усмехнувшись, высвободилась из плена чёрного пальто, озарив холл изумрудными всполохами света. Она быстро глянула на себя в огромное зеркало, поправила лацканы жакета, выпрямила спину и шагнула в сторону банкетного зала.

— Прям новогодняя ёлочка, — хмыкнул Фадеев ей вслед.

— Ты что, меня ждал? — Савельева с подозрением покосилась на босса.

— Ну, я так понял, чарующая Дарья проиграла битву ветрянке…

— …и нашла себе кавалера помоложе и поперспективнее, — ядовито скривилась Света.

Матвей наигранно схватился за сердце и закатил глаза:

— Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, выпьем с горя; где же кружка?

— Дурак, — Савельева оглядывала зал в поисках свободного места.

— Ты идёшь со мной, — шепнул ей Фадеев, мягко прихватив за локоть. — Негоже оставлять нового начальника в одиночестве на торжествах.

— Очень даже гоже, — продолжала тихонько шипеть Света, стараясь не привлекать к ним внимание коллег. — Особенно если новый начальник взмахом карандаша рушит твоё детище!..

Но сияющий жакет играл против неё: практически все присутствующие заметили эффектный наряд и то, как с первой минуты не поладившие Фадеев и Савельева чуть ли не в обнимку продвигались к столу, за которым разместились руководители отделов.

Следующие четверть часа весь состав агентства вымучивал из себя правдоподобные улыбки и бодрые аплодисменты в ответ на традиционно чересчур длинную речь Елисеева. Света, упорно игнорируя знаки внимания Матвея, демонстрировала полное отсутствие желания идти на контакт закрытой позой и сжатыми губами. К словам гендира она не прислушивалась, но и посторонних мыслей в её голове не наблюдалось. Просто где-то между основанием черепа и первым шейным позвонком зрело чувство сожаления о решении всё-таки посетить праздник.

— Ты хочешь прожечь его взглядом? — рассмеялся ей в ухо Матвей. — Моргать не забывай.

Света до боли сжала челюсти, но промолчала.

— …так что, друзья мои, предлагаю поднять бокалы… — обнадёжил всех скорым завершением своего монолога Елисеев.

— Какого чёрта ты до меня докапываешься? — Савельева не выдержала и наконец-то перевела взгляд на причину своего бешенства.

Фадеев в этот момент быстро поднял глаза с её агрессивно-алых губ и уже было попытался ответить, но его реплика утонула в бурных аплодисментах и нестройном хоре восторженных голосов: Елисеев завершил речь и уселся прямо напротив странно переглядывающейся парочки. Ведущий вечера щедро выделил присутствующим десять минут на трапезу и пригласил на сцену финансового директора, следом за ним слово взял коммерческий.