– Ты ангел-хранитель. Кто бы ещё мог так спокойно и легко купировать все мои истерики за последние два дня?..

Однако, роль громоотвода давалась Кострову непросто. И чем упорнее он стремился сохранить здравомыслие Юли, тем сильнее натягивались его собственные внутренние струны.

Доставив Белинскую домой, он заехал к себе, быстро выгулял Пушка, на этот раз не съевшего ничего из обуви, и, несмотря на позднее время, отправился в родной офис.

В здании «Феникса» ближе к полуночи уже почти никого не было. Скай завернул на пустующую кухню, где разжился кружкой кофе, и спустился в цоколь. Из спортивного зала раздавалось несколько мужских голосов, но Костров приехал не для того, чтобы избить боксёрскую грушу. В конце светлого коридора темнела металлическая дверь зала для стрельбы. Коснувшись пропуском сканера, он занял один из стендов, высвободил из кобуры именной «Лебедь», проверил патроны в обойме и повернулся, чтобы взять со стеллажа наушники и очки, но чуть не врезался в бесшумно вошедшего друга:

– Костян, блин! Хрен ли подкрадываться?

– Я вообще-то сказал привет, – усмехнулся внешний агент и главный снайпер «Феникса», с кем Павел много лет назад работал в частной военной компании. – Чего такой хмурый? Понедельник не задался?

– Ага. Он ещё вчера не задался…

– Колись, – Константин тоже взял наушники и, подойдя к свободному стенду, зарядил свой «Глок» из тёмно-серого композита.

– Не хочу, – Костров встал в стойку, быстро прицелился и метко выстрелил.

– В девятку, – хмыкнул снайпер и пустил свою пулю чётко в центр мишени. – Чего случилось-то? Пушок сгрыз последние кроссовки?

Скай покосился на друга и снова молча нажал на курок.

– Опять девятка. Нет, тут точно что-то поинтереснее…

– Сатир, отвали. Тошно мне.

– Погнали в бар. Выпьем.

– Завтра смена, – Костров выстрелил в третий раз.

– И снова девятка… Окосел совсем. Влюбился что ли? – гортанно рассмеявшись, Сатир с лёгкостью выбил очередную десятку.

– Отвлекают тут глупыми вопросами.

– Значит, влюбился.

Павел опустил пистолет и упёрся ладонями в стол:

– У клиентки сложный период. И меня в это дерьмо затягивает.

– Опа! У блондиночки-то? Она хороша, да.

– Блин, Майоров…

– Чего? Ну если так нравится, трахни её. В качестве компенсации за нервяк.

– Тебе лишь бы кого-нибудь трахнуть…

– Что значит – кого-нибудь? – Сатир скривился в обиженной ухмылке. – Я люблю азиаточек, мне кого попало не надо.

– Спасибо, что просветил, – буркнул Костров, швырнув очки и наушники обратно на стеллаж.

– Ладно тебе! Неужели всё так хреново? – снайпер задорно похлопал его ладонью по спине. – Сердечная драма или тараканы в черепушке взбунтовались?

– Не знаю, – отмахнулся Павел. – Просто потряхивает. Не выспался, наверное.

– Бабу тебе надо. И потряхивать перестанет, – с видом эксперта Сатир поставил «Глок» на предохранитель и сунул обратно в кобуру. – Надумаешь выпить – зови. Я всегда за.

– Договорились.

От бесполезного самокопания по дороге домой у Кострова разболелась голова. Простояв под прохладным душем с четверть часа, он не ощутил ни капли облегчения и без ужина улёгся спать, но долго ворочался без сна, впадая в недолгую поверхностную дрёму и мысленно возвращаясь к воскресному поцелую. Это было одновременно и сладко, и больно, и глупо, и… Скай от злости несколько раз ударил кулаком в беззащитную подушку, а потом и вовсе отшвырнул её в сторону и распластался поперёк кровати в позе звезды, тупо уставившись в потолок.

«Может, всё-таки признаться? А нахрен я ей сейчас? И так забот полно, а тут ещё влюблённый охранник… Или подождать, пока разведутся? Или забить и заменить её? Но я обещал, что не заменю… Чтоб меня…» – отмахиваясь от навязчивых мыслей, он перевернулся на живот.

Фантазия тут же подбросила образ Белинской в мокром нижнем белье. Вытащив её в воскресенье из пруда, Костров старался не рассматривать стройную фигурку, но не удержался от удовольствия опустить взгляд и наткнуться на топорщившие тонкую просвечивающую ткань стоявшие колом тёмные соски.

– Да блин… – проиграв неравный бой возбуждению, Скай поднялся с кровати и снова встал под душ, активно работая рукой. Технический оргазм немного притупил нервозность и позволил ему наконец-то уснуть. Но снилась Кострову Юля. Он зло целовал её, грубо сжимая волосы в кулак, а она беззвучно плакала, то вырываясь, то сильнее прижимаясь к нему.

«Я могу хотя бы вещи свои забрать?!»

Юля несколько минут смотрела на сообщение, полученное от мужа с другого номера телефона. На языке вертелся какой-то остроумный ответ, но после бессонной ночи слова никак не хотели складываться в предложения. В итоге всё, на что её хватило, уместилось в короткой фразе: «Пусть Екатерина Александровна купит тебе новые!»