Он в два шага подходит ко мне, позабыв о своей драме, и помогает стянуть окровавленную футболку. Я сажусь на край ванны, схватившись за сломанные рёбра и рану на животе.

– Ты выглядишь херово, – Алекс оглядывает мои травмы.

– Спасибо.

– Я понятия не имею, что с тобой сделали и откуда у тебя, как я предполагаю, – он показывает на мой живот, – пулевое ранение, но ты не уйдёшь отсюда, пока не расскажешь мне всё.

– Я расскажу, но для начала привези все копии, что у тебя есть.

– Алессио, – он пытается переубедить меня, но я не даю ему такой возможности.

– Послушай, Алекс, – я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, стараясь игнорировать боль в груди и ребрах от этого движения. – Это важно. Мне нужно просмотреть все файлы, чтобы я смог найти чёртовы ответы. Чтобы я мог прийти к ней, зная, за что боролся и стоило ли оно вообще того. Чтобы быть уверенным, что эта пуля была не напрасно выпущена в меня. Иначе я сойду с ума, мужик.

Алекс смотрит на меня какое-то время, не произнося ни слова, пока вода заполняет ванну.

– Окей, – наконец соглашается мой друг. – Я пойду, ты отдыхай. Скоро вернусь, и мы поговорим, хорошо?

– Да. Принеси все копии.

– Да, хорошо, – он разворачивается, чтобы уйти, но останавливается у двери. – Это всё из-за неё?

Это всё для неё.

Это всё – она.

Его вопрос остаётся без ответа, но Алекс и так обо всём догадался.

Он кивает, соглашаясь сам с собой, и выходит, оставив меня одного.

Я аккуратно залезаю в наполненную ванну и кладу голову на край. Вода сразу же окрашивается в розовый оттенок. Она смывает всю кровь с моего израненного тела, покрытого синяками. Мои мышцы расслабляются, несмотря на жжение в тех местах, где были порезы и ссадины – скорее всего, от перстня Маттео.

В этот момент мне абсолютно плевать, что нельзя мочить швы, что вода слишком горячая. Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной и запахом карамели, что разносится из флакона с шампунем, когда я открываю крышку. Он приглушает металлический вкус во рту и заполняет ноздри любимым ароматом. Я скучаю по ней. Я так чертовски злюсь на неё, но каждый осколок разбитого сердца желает её.

И вместе с этим я ненавижу ту слабость, что ощущаю из-за любви к ней. Сегодня я дал Маттео возможность выпустить свой гнев за то, что я сделал по отношению к Адриане. Я заслужил каждый удар, нанесённый им. Я принял каждый удар, словно он был от неё. Я бездействовал и был слаб ради неё. Но это больше не повторится.

Голова раскалывается от мыслей о ней. Я словно потерянный ребёнок в лесу – не могу найти выход из тёмной глуши. Кажется, что с каждым шагом я всё дальше углубляюсь в чащу, вместо того чтобы выбраться. И это сводит меня с ума.

Эта встреча и слова Маттео выбили меня из колеи. Таков был его план? Запутать меня? Чего Маттео добивается? Почему он отпустил меня? О какой клятве шла речь? И почему это его обращение ко мне было таким знакомым?

Сынок. Что скрывается за всем этим? Множество вопросов в голове сплетены в клубок. И ни одного ответа.

Ты мог прийти прямо ко мне, но ты сделал неверный шаг, поверив не тем людям. Что, если он прав? У меня всегда были сомнения насчёт мотивов Джона. Он появился так вовремя, когда гнев и ярость бурлили во мне. Когда ненависть заглушала все рациональные рассуждения.

Я никогда не задумывался о возможности другого варианта событий. Но что, если Маттео Моретти непричастен к убийству отца? Тогда всё было сделано зря.

Я что-то упускаю. Мне необходимо как можно скорее разобраться в этом. Да, я отказался от мести, но не от правды. И я сделаю всё возможное, чтобы докопаться до истины. Надо хорошенько подумать, составить план действий и поговорить с Адрианой так, чтобы её отцу не пришлось исполнять данное мне обещание.

***

Наутро я чувствую себя лучше. Боли есть, но дышать стало чуть свободнее.

Меня разбудили громкие голоса, доносящиеся снизу.

Одевшись в спортивный костюм, я спускаюсь и слышу разговор, точнее спор, своих друзей. Клянусь, они были как кошка с собакой.

– О-о-о, ну, конечно. Её язык сам прорвался в твою глотку.

Интересно. Жаль, нет попкорна.

– Боже! Сколько ещё раз я должен говорить тебе, что не целовал эту блондинку?

– Она была брюнеткой, идиот.

На последней ступени я облокачиваюсь на перила и слежу за ними отсюда, пока эти двое активно жестикулируют столовыми приборами на моей кухне. Я удивлён, что квартира в целости и сохранности.

– Вот видишь! Я даже не помню, какого цвета у неё были волосы!

– Конечно, ты же был занят тем, что пробовал её язык на вкус.

– А-а-а-а, – Алекс вот-вот вырвет волосы с головы. – Твою мать! Почему я вообще сейчас оправдываюсь?!

Лекси не успевает ничего ответить, потому что замечает, что приближаюсь я.

– Как давно вы спите вместе? – как ни в чём не бывало спрашиваю у обоих, доставая из холодильника апельсиновый сок.

– Мы не спим вместе.