Время шло, а папа продолжал стоять и смотреть на могилу любимой. Их любовь всегда была для меня примером. Я стремилась и мечтала о такой же красивой истории, доверительных отношениях и крепком браке, как у моих родителей. Рядом с мамой отец превращался в совершенно другого человека. Он всегда находил повод прикоснуться к ней, их шутки были понятны только им, а улыбки были ярче звезд на небе. Взгляды одного становились тайным посланием для другого. Они гармонировали друг с другом и были одним целым.

Отец потерял не только жену, он потерял частицу себя и больше никогда не сможет ее восполнить.

– Ты хочешь увидеть Данте? – Голос Алессио ворвался в мои мысли.

Я кивнула, не в силах сказать что-либо. Спасибо Алессио, он, ничего не говоря, повел меня в нужном направлении, все еще удерживая в своих объятиях. Мы ушли и оставили папу наедине с любовью всей его жизни.

Недалеко от могилы мамы можно было увидеть еще одну, не такую забитую цветами и без ангела, но с массивным белым крестом. В ней был похоронен еще один дорогой мне человек. В такой же холодной и сырой земле. Навсегда.

Данте был моим другом и первой любовью. Мы знали друг друга всю жизнь. Наше совместное будущее было написано, еще когда мы были детьми. Будучи малышкой, я была им очарована, а в подростковом возрасте уже влюблена. С тех пор я не знала других мужчин. Данте был единственным, на кого я смотрела с обожанием и о ком мечтала как о муже. Я была так счастлива и взволнована после объявления о нашей помолвке, что провела всю ночь со своим дневником, в котором расписала нашу идеальную свадьбу и первый поцелуй. В ту ночь «Мой муж» звучало так естественно и прекрасно! И так бы все и было, если бы в тот день его не убили. Вместе с частичкой меня они безжалостно забрали и мои мечты.

– Принцесса, вернись ко мне. – Алессио повернул мою голову к себе и заставил посмотреть на него. – Не надо, не уходи.

Не знаю, что он имел в виду, и как он это делал, но его глаза умоляли меня остаться здесь, с ним. Они каждый раз проникали в мою душу, вытаскивали из пучины темноты, и, несмотря на сильное желание быть рядом с мамой, какая-то сила внутри этих серо-голубых глаз заставила все негативные мысли исчезнуть.

Я прекрасно знал, что значит потерять мать, но не имел представления, каково терять любимого человека. Я не был уверен, был ли союз между Адрианой и Данте стратегическим ходом, или же они правда были влюблены, но был убежден, что его потеря оставит след в ее жизни.

Как только Адриана села в арендованную «Тойота Королла», она прижала колени к груди и уткнулась лбом в стекло. Ее печальный взгляд устремился к пейзажам родного города, и с тех пор, как мы вышли с кладбища, она не проронила ни слова. Я не стал давить, понимая эти чувства, и дал ей нужные пространство и время. Я видел в ее красивых глазах боль, и мне хотелось исцелить ее. Я не понимал своих эмоций, которые с первого дня вызывала во мне эта девушка, но мне невыносимо было видеть ее такой. Я жаждал услышать ее звонкий смех, как в особняке при нашей первой встрече, о которой она явно не помнила. Хотел слушать ее нескончаемые рассказы обо всем на свете, как те, что были посвящены совместным завтракам с матерью в каком-нибудь милом кафе, пока я наблюдал за ней. Хотел видеть в ее зеленых глазах сияние, а не уныние и пустоту.

Адриана создана, чтобы дарить свет, но сейчас он покинул ее. Видя ее такой, я готов был сделать все возможное, чтобы она вновь засияла.

– Ты голодна?

Адриана повернулась ко мне и подарила что-то вроде легкой улыбки, но мне этого было недостаточно.

– Нет, спасибо. – Она покачала головой и вернулась к окну. – Кроме того, нам нельзя тут светиться.

Она права. Мы остались незамеченными, и я предпочел бы, чтобы так и было.

– Тебе в любом случае нужно поесть.

Я потянулся на заднее сиденье за небольшим пакетом, чтобы достать пару протеиновых батончиков, купленных на заправке. Адриана неохотно взяла один и открыла его, я взял второй. Включать музыку казалось неправильным, поэтому я свыкся с громкой тишиной в салоне и сосредоточился на дороге, однако не заметить текущие по щекам слезы, пока она медленно поедала батончик, было невозможно. Я ненавидел их, но в данной ситуации не решился ничего предпринять. Сегодня она переживала этот день, но завтра я вмешаюсь.

Уже тридцать минут мы ехали обратно на взлетную полосу. Всю дорогу я пристально наблюдал за окружением в поисках слежки, хотя был уверен, что на кладбище нас не заметили, но странное чувство тревоги в груди меня беспокоило. Поэтому, когда я заметил появившиеся слева и позади два черных тонированных джипа, я понял, что облажался.

Крепко сжав руль, я нажал на педаль, увеличивая скорость, и потянулся к бардачку за пистолетом. Заметив это, Адриана испуганно на меня посмотрела.

– Что происходит? – спросила она, вытирая с глаз слезы.

Я не хотел пугать ее, однако понимал, что без этого не обойтись.

– За нами погоня. Сядь ровно и пристегнись. Делай все, что я скажу.

Еще раз проверив пистолет на наличие пуль, я вложил холодный металл в теплые дрожащие руки Адрианы, помогая ей правильно обхватить его и не выпуская из виду машины, догоняющие нас.