Я встаю и прохожу в комнату, закрывая за собой дверь. Мои пальцы сжимают металлическую ручку, а голова упирается в прохладное дерево рамы. Я задерживаю дыхание, пока мои легкие не начинают требовать воздуха, но даже тогда я не выпускаю его, боясь, что если я это сделаю, то закричу. Я в замешательстве, мои эмоции тянут меня в тысячу разных направлений. Я не знаю, глупа ли я, что не пытаюсь вырваться, или умна, что пытаюсь разработать план. Я понятия не имею, бросят ли меня после этой ночи обратно в темную и холодную каменную комнату, или он просто убьет меня раз и навсегда.

Это определенно послужит сигналом для моего отца.

А еще есть чувство вины, и оно, вдобавок ко всему прочему, самое сильное. Оно пронзает мой желудок и тянется вверх по груди, пробивая себе путь через мои внутренности, пока не прикрепляется к горлу.

Потому что я чувствую такое чертово облегчение от нахождения здесь. Возможности принять душ. Вдохнуть свежий воздух. Общаться с людьми, пусть даже с человеком, ответственным за все. И что за человек я такой, что чувствую благодарность за хорошее, когда источник этого хорошего — человек, угрожающий всем, кого я люблю?

Все будет хорошо.

В голове проносится воспоминание о том, как я оставила Джона в Рокфордском школе, и слова Крюка — хотя тогда он был для меня Джеймсом — звучат как по нотам.

«Просто помни, что когда все кажется мрачным, все ситуации временны. Не обстоятельства определяют твою ценность, а то, как ты восстаешь из пепла после того, как все сгорит»

— Она останется на ночь, сэр? Я могу освободить комнату для гостей.

Я смотрю туда, где Сми стоит на кухне и пьет из кружки чай.

Покачав головой, я делаю глоток из своей чашки, жидкость обжигает язык, когда я глотаю.

— Почему ты решил, что она останется где-нибудь еще, кроме моей постели?

Его глаза слегка расширяются, и в моих мыслях проскальзывает любопытство по поводу его внезапного интереса.

— Просто так. Я просто решил предложить, — он подходит к кухонной раковине, ставит свою чашку, а затем поворачивается, чтобы прислониться к столешнице. — Меня не будет рядом сегодня вечером, и я не хотел подставлять тебя, вот и все. Я знаю, как ты любишь свое собственное пространство.

Я поднимаю подбородок, мой взгляд впитывает его манеры. Он кажется напряженным, как будто ему не по себе от того, что она здесь.

— Большие планы? — спрашиваю я.

Я никогда не интересовался личной жизнью Сми, и, честно говоря, мне все равно. Но разговор с ним отвлекает от девушки, запертой в моей комнате, и я чувствую, что мне хочется отдохнуть от гнева, возникающего всякий раз, когда я вижу ее лицо или вспоминаю ее имя.

Сми усмехается, проводит рукой по волосам, и свет кухонного освещения отражается от его темно-каштановых прядей.

— Можно и так сказать.

— Что ж, я ценю твое гостеприимство, но в этом нет необходимости.

Я не знаю, что делать с ней после гала-концерта. Часть меня хочет бросить ее обратно в подвал ВР и дать ей сгнить. Это не меньше, чем то, что она заслуживает. Другая часть хочет привязать ее к моей кровати и использовать другие средства, чтобы выбить из нее правду. Меня бесит, что она все еще ведет себя так, как будто она невиновна. Как будто она понятия не имеет, что натворила.

Неважно, я смогу многое понять по тому, как она общается с отцом этим вечером. Я отправил близнецов заранее, чтобы они проследили, что наши тарелки находятся за столом почетного гостя, и мне не терпится узнать, что будет в меню.

Из коридора доносится громкий стук, и я ухмыляюсь, допивая чай и ставя его обратно на стойку.

Глаза Сми расширяются, он смотрит в сторону шума, а затем снова на меня.

— Она там застряла?

Я встаю, застегиваю пиджак своего смокинга и прохожу мимо него, делая паузу, чтобы сжать его плечо, мышца напрягается под моей ладонью.

— То, что я делаю со своими игрушками, тебя не касается, Сми.

Его глаза становятся тусклыми, и он наклоняет голову.

— Прошу прощения, босс.

Я отмахиваюсь от него, улыбаясь.

— Уже забыл.

Моя рука опускается в карман, доставая скелетный ключ, когда я подхожу к двери своей спальни. Стук громкий, от силы удара Венди дерево дребезжит на петлях. Я вставляю металлический ключ в замок, дверь щелкает, когда раскрасневшееся лицо Венди приветствует меня, ее кулак наполовину поднят в воздух.

Уголок моих губ приподнимается.

— Все в порядке? Ты выглядишь ужасно раздражённой.

Из-за румянца на ее щеках перед моим мысленным взором проносится видение ее подо мной, и возбуждение пронзает меня насквозь. Я отбрасываю эту мысль и окидываю взглядом ее формы, платье, которое я попросил Мойру выбрать, обнимает каждый ее изгиб.