Мой стул откидывается на задние ножки, и я смотрю на фактурный потолок, чувствуя холод, несмотря на то, что в углу комнаты пылает огонь. Или, может быть, это просто мои внутренности — там, где раньше было мое сердце — теперь пустота и нехватка, пустая боль, которая жаждет хаоса, только чтобы увидеть, как всё горит.

Поднося косяк к губам, я вдыхаю, дым проникает в горло и в легкие, обеспечивая спокойствие, которого мои нервы никогда не чувствуют без него.

— Эдвард, меня крайне тревожит, что ты недооцениваешь женские хитрости. Они — змеи в овечьей шкуре. Всегда помни об этом.

Он поджимает губы, его брови поднимаются, а позвоночник выпрямляется, как будто я его обидел.

— Ты всегда драматичен.

Я распускаю облако дыма в воздухе.

— Я всегда прав.

Раздражение по поводу его развязанного языка мучает мой желудок, но порицание отнимет энергию, которой у меня нет, поэтому я возьму это на заметку и напомню ему об этом позже, когда появится настроение. Сейчас я бы предпочёл, чтобы он ушел.

Я никогда не был тем, кто жаждет общества других. Возможно, это потому, что, когда я был ребенком, все могли сказать, что я немного другой, как бы я ни старался соответствовать.

И даже если они не могли этого понять, мой брат бы позаботился о том, чтобы они знали.

Я наклоняю стул вперед, удар ножек о пол вибрирует в моем теле.

— Оставь меня.

Внезапно я жажду возмездия; мне нужно избавиться от воспоминаний о том времени, когда я был бессилен и находился во власти Майкла и его стаи.

——————

Вот и неофициальное собрание, чтобы поприветствовать леди Беатро при дворе.

Неофициальное, потому что я не обязан присутствовать.

Хотя, даже если бы это было так, я не известен как приверженец правил благородства, и я сомневаюсь, что они вообще ожидают моего появления. Именно поэтому я и пришел.

Здесь собрались все «кто есть кто» королевства. Высокопоставленные чиновники, герцоги и виконты из соседних областей, а также все придворные дамы и кавалеры. Смех и легкая болтовня отражаются от высоких потолков и каменных колонн большого зала, хрустальные бокалы в украшенных драгоценностями пальцах, а румяные щеки выдают степень опьянения.

Мой брат сидит впереди на возвышении, по обе стороны от него два пустых кресла, потягивает вино и смотрит на своих людей.

Он всегда был таким, даже когда мы были детьми; ему всегда нужно быть выше всех, броским и гламурным, вызывающим всеобщее восхищение, независимо от того, кого ему приходится для этого задавить.

Отвращение подкатывает к моему желудку, когтями впиваясь в горло, когда он флиртует с девушкой-служанкой, которая наполняет его фужер новым напитком.

Я держусь в тени, стараясь не привлекать к себе внимания, желая увидеть маленькую голубоглазую леди Беатро, когда она будет пробираться в логово льва. И мне не приходится долго ждать, потому что двойные дубовые двери со скрипом открываются, и входит она, с высоко поднятой головой и заколотыми назад темно-черными волосами, идеальные кудри которых обрамляют ее лицо.

Ее платье переливается при движении, зеленый цвет дополняет бледно-кремовый цвет ее кожи, и с моей стороны было бы неправильно притворяться, что она не привлекла всеобщее внимание. Она притягивает каждого человека, как мотыльков на пламя, пробираясь сквозь толпу к моему брату.

Позади нее идёт та самая девушка с песочно-светлыми волосами, с которой она появилась. Внезапно девушка спотыкается, ее нога задевает подол платья моей новой невестки, и они обе замедляют шаг.

Лицо леди Беатро искажается, когда она бросает на нее быстрый взгляд.

Это происходит быстро, как сползание маски, прежде чем она сглаживает раздражение и снова заменяет его мягким, привлекательным взглядом, но осознание этого покалывает меня по позвоночнику, и мой интерес подскакивает.

Этот интерес возрастает, когда она останавливается перед моим братом и делает низкий реверанс, прежде чем занять место рядом с ним, его глаза сверкают, а губы изгибаются вверх, когда он рассматривает ее.

Она ему нравится.

Выпрямившись у затемненной стены, я двигаюсь на свет, толпа расступается передо мной так же, как и перед ней, только на этот раз это сопровождается прерывистым дыханием и шепотом.

Люди обходят меня стороной, потому что беспокоятся о том, что случится, если они этого не сделают.

Слухи о принце со шрамом ходят по всему королевству, и хотя большинство из них сфабрикованы, в некоторых есть хотя бы намек на правду, и я обнаружил, что чем больше они меня боятся, тем меньше смотрят.

И, по крайней мере, на данный момент, мне это нравится.