Стоит как бог посреди двора, руки в карманах, подтяжки болтаются на талии, черные рукава закатаны до локтей, а между губами косяк.

Мой прекрасный принц со шрамом.

Его глаза встречаются с моими, и на душе становится спокойно. Он вернулся.

— Брат, — рычит Майкл рядом со мной, его пальцы крепко сжимают мою руку.

Тристан игнорирует его, он осматривает меня с ног до головы, словно проверяя, нет ли на мне царапин.

— Ты ранена?

— Нет, — отвечаю я. — Но я все равно хочу, чтобы ты их убил.

Он смеется — искренне смеется — откидывает голову назад и гогочет, дым вырывается вместе с его дыханием.

— Как Вы прошли через ворота? — Дядя Раф шагает вперед, его трость стучит о землю, когда он останавливается рядом со мной, несколько военных охранников следуют за ним.

— Ну, в прошлый раз мы пытались использовать туннели, но это не очень хорошо сработало, — Тристан ухмыляется.

Раф сжимает костяшки пальцев на своей трости и смотрит на нескольких охранников, разбросанных вокруг входа. Мой взгляд перемещается мимо них, и я замечаю клубы дыма за воротами, огненные пятна, колеблемые ветром.

— Позовите стражу, вы, имбецилы! — Дядя Раф плюет на солдат, которые стоят на месте.

— Вы конечно можете попробовать, — говорит Тристан. — Но мертвые не часто отвечают на призывы.

Майкл бросает меня на землю, и я качусь вперед, ударяясь лицом о бетон, а мое тело летит вниз по холодным каменным ступеням, пока я не оказываюсь на траве.

Я вскрикиваю от неожиданности, и когда глубоко вдыхаю, резкая боль пронзает мой бок. Я поднимаю взгляд и вижу, что Тристан ухмыляется, а его глаза становятся дикими.

— Я уже предупреждал тебя, что случится, если ты прикоснешься к ней, — говорит он. — Я пришел за расплатой.

— Я — король! Схватить его! — кричит Майкл.

Несколько охранников начинают двигаться, но колеблются и снова замирают.

— Они больше не подчиняются тебе, — голос Тристана смертоносен, и, как бы неуместно это ни было, мое тело нагревается, возбуждение вьется по мне от силы, которая наполняет его тон. — А те немногие, кто это делает, достаточно умны, чтобы понять, когда они ведут проигрышную битву. Видишь ли, брат, — продолжает он, приближаясь к нам, как будто совершает обычную прогулку по двору. — Пока ты проводил свои годы, устраивая вечеринки и потирая руки с высокопоставленными людьми. В то время как ты планировал, замышлял и убил нашего отца, — он делает паузу, и Майкл напрягается. — Я был в городах, в домах людей и в их ушах. Показывал им лучший путь. Показывал им, что произойдет, если они просто поклянутся мне в верности.

Майкл насмехается.

— Мы убили ваших жалких гиен. Их трупы гниют в туннелях, пока мы разговариваем.

Тристан смеётся, оглядываясь по сторонам.

— Ты всегда меня недооценивал.

И тут он поднимает руку вверх, щелкает запястьем, и тяжелые деревянные ворота рушатся, через них врываются десятки людей с яростью на лице и гиенами, нашитыми на рукава.

Моя грудь наполняется надеждой. Мятежники.

Тристан идет вперед, и я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль в боку. Он двигается огромными шагами и не останавливается, пока не дойдет до меня.

Как только он прикасается ко мне, мое тело оживает, его руки гладят меня по бокам и обхватывают мое лицо, не обращая внимания ни на кого.

— Позволь мне показать тебе, как выглядит настоящая революция, — шепчет он.

А потом он целует меня.

Сзади раздаются крики и вопли, и начинается хаос, хотя я не могу сказать, кто с кем сражается. Я слишком погрузилась в рот Тристана, чтобы заботиться об этом.

Он отрывается, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как двери замка слетают с петель, Эдвард, Шейна и Марисоль несут факелы, пламя ползет по стенам позади них.

Мое сердце колотится в груди, когда я вижу их, и мне приходится сдерживать рыдания, зная, что для эмоций будет время позже. Но даже сейчас я чувствую, что мы победим.

Тристан проводит рукой по моим волосам, прежде чем оторваться от них и направиться к брату.

— Где наша мать, она все еще здесь? Сожгу ли я ее заживо, или я буду удостоен удовольствия выследить её и свернуть ей шею?

Майкл качает головой туда-сюда, его глаза расширяются, когда он смотрит на несколько мертвых гвардейцев у своих ног, а затем переводит взгляд на Эдварда, который пинками ставит моего дядю Рафа на колени и направляет пистолет ему в голову.

— Нет! — кричу я, подбегая, чтобы встать перед ними.

Дядя Раф кашляет, глядя на меня.

— Ты всегда была самым умным ребенком. Спасибо тебе.

— Это ты убил моего отца? — спрашиваю я, мой голос низкий.

Его лицо опускается.

— Милая племянница, ты должна понять. Я…