Я тянусь вниз, пытаясь поднять юбки и схватить лезвие, но он хватает меня за руку, сжимая до хруста костей.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь. Мне бы не хотелось наказывать тебя на глазах у твоего любовника.

Мое сердце падает. Тристан.

Он притягивает меня к себе, пальцы проводят по линии волос. Я отворачиваю голову, стиснув зубы.

— Не хочешь навестить его? Уверяю тебя, он чувствует себя комфортно.

— Вы лжёте, — выплевываю я, не желая верить в его слова.

Он ухмыляется.

— Из нас двоих лжец не я, — я пытаюсь вырваться из его хватки, но он хватает меня за плечи. — Подойди, свяжи ей руки, — требует он.

У меня начинает кружиться голова, движения становятся вялыми, так как действие лауданума начинает действовать на мою психику, а дыхание сбивается, и я гадаю, с кем он говорит. А потом мои руки закручивают за спиной и заковывают в металлические наручники, я не успеваю даже моргнуть.

Отчаяние прокладывает свой путь через меня. Этого не должно было случиться.

Майкл улыбается, отпуская меня, а затем протягивает руку и притягивает кого-то к себе. И когда он это делает, мои органы кричат и сворачиваются, увядая, как будто в мои внутренности налили кислоту.

— Здравствуйте, миледи.

Я сжимаю челюсть, слезы предательства застилают веки.

— Офелия.

— Знаешь, — говорит Майкл. — Лучшее решение, которое я принял после твоего приезда, было посоветовать моей милой Офелии держать глаза и уши открытыми, — он смотрит на нее сверху вниз, приподнимая ее подбородок и прижимаясь поцелуем к ее губам. — Ты так хорошо справилась, милая.

Она улыбается ему, и в моём животе всё бушует, потому что, конечно же. Я должна была знать. Неужели я даже не подумала о том, что они были на моей стороне, надеясь добиться благосклонности короля?

— Ты феноменальная актриса, — говорю я ей, ненависть закипает глубоко в моем нутре.

Она усмехается, наклоняя голову.

— Спасибо, миледи. Я училась у лучших.

Я ухмыляюсь, хотя опиум создает гудящее спокойствие, вызывая сонливость. Я борюсь с ним всеми силами, не желая поддаваться настойке, пока не буду уверена, что Тристан в безопасности.

— Хотя, Его Величество и я, — продолжает она, потирая рукой его грудь, глядя на него снизу вверх. — У нас гораздо лучше получается быть незаметными, чем у вас и принца со шрамом. Жаль, что вы не были внимательнее.

Я смеюсь, потому что не могу не согласиться. Очевидно, где-то, каким-то образом, мы совершили ужасную ошибку.

— Большую часть ночи я пряталась в затемненных углах залов, ожидая и наблюдая. Обычно было скучно. Иногда, когда я следила за Вами, передо мной представало шоу, — она хихикает. — Я думала, что от Вас будет так легко избавиться, когда этот идиот Клавдий сунул руку Вам под юбки.

— Так это тебя я слышала? — я задыхаюсь, мой пульс замедляется по мере того, как наркотик проникает в меня.

Она кивает.

— Но потом принцу со шрамом нужно было всё испортить. Своровав его и сделав с ним Бог знает что.

Моя грудь судорожно вздымается. Тристан был там?

— А потом все вернулось к наблюдению. И ожиданию, — она вздыхает, и рука Майкла проводит вверх и вниз по ее руке. — Но прошлой ночью я видела, как он ворвался в Вашу комнату. Слышал, как вы оба занимались предательскими делами.

Ярость охватывает меня, что она была там, омрачая наши драгоценные моменты.

— Было так легко прижаться ухом к Вашей двери и слушать слова, которые вы произносили, — она улыбается. — Вы действительно должны быть благодарны сомой себе.

Глупая. Я такая глупая.

Майкл радостно хлопает в ладоши, улыбка растягивается по его лицу от уха до уха.

— Кстати, о моем брате, может, навестим его? Уверен, он отчаянно хочет убедиться, что с тобой все в порядке.

50.Тристан

Обжигающая боль распространяется от моих плеч и охватывает все тело, такого я никогда не испытывал раньше. Мои руки связаны за спиной и перекинуты через деревянную балку, установленную посреди двора. Время от времени охранник подходит и тянет, заставляя мое тело приподняться над землей на считанные дюймы.

Но я не дам им возможности кричать.

Меня разбудили самым грубым способом. С тряпкой, наполненной хлороформом, и полудюжиной охранников.

А теперь они перешли к страппадо. Форме пытки, которая лично нравится Эдварду. Ему доставляет удовольствие наблюдать за агонией на лицах своих жертв, когда их плечи вывихиваются, а конечности медленно отрываются от тела. Часть меня задается вопросом, не его ли это рук дело. Если он наконец-то предал меня и хочет отомстить за справедливое наказание, которое он понес от моих рук.