— Я тебя об этом не просил, — осторожно отвечаю я. — Она замешана, как ты видишь. И мы получили нужную нам информацию, не так ли? Дела о принуждении и отмывании денег складываются быстрее, чем мы успеваем моргнуть.

Сет поджимает губы.

— Мы оба знаем, что не это цель. Этого недостаточно. Нам нужен поставщик.

Я подаюсь вперед, кладу руку ему на плечо и встречаюсь с ним взглядом.

— Она наш поставщик, Сет. Именно она может достать нам информацию. И если мне придется трахнуть её, чтобы она мне доверяла, то я так и сделаю.

Он молчит, и с каждой секундой в моей груди нарастает чувство вины, слой за слоем, пока оно не становится тяжелым и плотным.

Наконец, он усмехается.

— Ты бессердечный ублюдок, парень.

Я пожимаю плечами, заставляя себя слабо улыбнуться.

Я трахнул её не по этой причине. Но сейчас я не лгу. В конце концов, Эвелин — враг.

Не мой друг.

Не моя возлюбленная.

Она мне никто.

В центре Кинлэнда находится заброшенный склад. По крайней мере, для блуждающего взгляда кажется, что он заброшен. Находясь здесь сейчас, становится ясно, что это не так.

Лиам, Зик и Фаррелл все здесь, а также несколько других сотрудников низшего звена, которых я видел мельком, но ещё не успел узнать.

Одного из них даже нет в наших файлах, и я сделал пометку, что постараюсь узнать о нём побольше позже. Но сейчас это не имеет значения.

Главное — это ящики с оружием, которые смотрят мне в лицо и заставляют моё сердце биться в груди.

Твою мать.

Здесь темно, звезды и свет фар наших машин — единственный источник света, и Зик ухмыляется, открывая заднюю дверь внедорожника.

— Давайте, ребята, само оно не сдвинется с места.

Я наклоняюсь к Лиаму.

— Мы теперь в оружейном бизнесе?

Он смотрит на меня боковым зрением, но ничего не отвечает. Очевидно, он всё еще не забыл о той неделе.

— Нам нужно их проверить, Шкип? — спрашивает он, поднимая крышку одного из длинных деревянных ящиков и заглядывая внутрь.

Фаррелл смеется, прислонившись к бамперу своей машины и попыхивая Black & Mild.

— С ними всё в порядке.

Зик улыбается.

— Давайте загрузим их.

Я оглядываюсь по сторонам, телефон в кармане вызывает во мне тревогу. Мои ребята знают, что мы здесь сегодня, но мы предполагали, что это будет сбор наркотиков. Не оружия. Мы передали информацию в местную полицию, надеясь, что быстрое задержание распушит перья и заставит некоторых говорить, не давая им понять, что они привлекли внимание УБН. Но с каждой секундой, когда полиция не появляется, мое беспокойство усиливается.

Телефон пикает, и Фаррелл достает свой мобильный, вокруг него клубится облако дыма, пока он смотрит вниз на экран. Его лицо меняется, и он вскидывает голову, его взгляд перескакивает с одного парня на другого.

Мой желудок скручивается.

— Поторопитесь, — огрызается он. — У нас будут гости. Через десять минут.

Мое сердце замирает, падая на землю. Есть ли… есть ли у него связи в полиции?

Конечно, блядь, есть.

Я хватаю один из ящиков, мои мышцы горят, пока я несу его к задней части внедорожника и загружаю в багажник, мои глаза сканируют местность каждые несколько секунд, ожидая появления копов.

Оружие пиздец какое тяжелое, и громоздкое, но это дает мне хоть какое-то занятие, кроме сосредоточения на том, что Фаррелл каким-то образом знает, что люди уже на подходе.

— Гости? — спрашиваю я, проводя рукой по волосам.

Фаррел подходит ко мне, кладет руку мне на плечо, его глаза проникают прямо в мои.

— Ты и эти вопросы, — он затягивается сигарой и пускает дым мне в лицо. — Прямо как моя мама, да? Всегда так много, блять, вопросов.

Кровь бежит по моим венам, пальцы дергаются, пока я раздумываю, стоит ли доставать пистолет. Я сглатываю, пожимая плечами.

— Просто стараюсь быть лучшим в своём деле, Шкип.

— Хм, — его хватка крепнет. — Знание — сила и всё такое?

— Именно, — я ухмыляюсь.

Он снова подносит Black & Mild ко рту и ухмыляется, вгрызаясь зубами в фильтр.

— Здорово. А теперь заткнись нахрен и грузи мое дерьмо, — отвернувшись от меня, он жестом показывает на свою машину. — Зик, поехали. Сейчас.

Мои мышцы застыли на месте, сердце бьется о ребра.

Господи Иисусе.

Зик оглядывается на нас, одна нога уже на водительской стороне машины Фаррелла.

— Если вы, ублюдки, в этом замешаны, я сам вас убью.