— Куда мы вообще идем? — я меняю тему, упираясь рукой в дверь машины.

— Не твоё дело.

— Твой отец, похоже, считает, что это моё дело.

Она смотрит на меня боковым зрением.

— Да, мой отец не отличается способностью принимать решения.

Я наклоняюсь.

— Тогда чем же он отличается?

— Опять выискиваешь информацию, преследователь? Ты что, коп?

Слова обвиваются вокруг моей шеи, как петля, и я падаю обратно на свое сиденье.

— Я просто поддерживаю разговор, Господи.

— Ну так, прекрати.

Я не отвечаю, некоторое время наблюдая за ней, пока она ведет машину, мои глаза впитывают её черты, темная подводка и длинные ресницы только подчеркивают почти идеальную костную структуру её щек. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок, а черная майка плотно обтягивает грудь. Твою ж мать, она прекрасна.

— Ты часто занимаешься подобным для своего отца?

Она смотрит на меня.

— Я делаю это достаточно часто.

Я киваю в сторону её наряда.

— Почему юбка? Не самый лучший наряд для общения с наркодилерами и для вымогательства денег в магазинах.

Её челюсть сжимается.

— За собой следи.

Усмехаясь, я качаю головой.

— Ты такая зажатая. Думаю, тебе нужно снова потрахаться. Как давно у тебя не было секса?

Она не отвечает, но я не упускаю того, как белеют костяшки её пальцев на руле.

Удовлетворение дразнит мою грудь, и я вздергиваю бровь.

— Последним был я?

Она фыркает.

— Не льсти себе.

— Просто спрашиваю, — вскидываю руки вверх, ладонями к ней.

— Болезненно предсказуемо, что ты ожидаешь, что мои эмоции связаны с тем, есть ли у меня внутри член или нет.

Я пожимаю плечами, ухмыляясь.

— Просто говорю из опыта, милая.

— Хватит меня так называть. Я не твоя милая.

Она крепче сжимает руль.

— Слышала когда-нибудь о манифестации? — отвечаю я. — Ты должен говорить о том, чего желаешь так, будто это уже осуществилось. Может быть, если я буду говорить это достаточно часто, ты перестанешь быть такой сукой.

Машина останавливается, и она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, эти карие глаза засасывают меня, как вихрь.

— Значит, это всё? — она облизывает губы. — Думаешь, мне просто стоит найти другого мужчину, который сможет толкнуть меня к стене в уборной и трахнуть меня, пока я не закричу?

Мой живот сжимается, а во рту пересыхает.

— Это не повредит, — как-то умудряюсь прохрипеть я.

Её взгляд опускается вниз.

— Нет, я согласна. Определенно не повредит.

Мои глаза сужаются, но я молчу, не желая давать ей еще больше аргументов, чтобы задеть мою гордость. Я не могу понять, то ли она просто издевается, то ли пытается что-то сказать мне, но в любом случае, мне больше не хочется играть в её игры.

В машине становится тихо, ничего, кроме кипящего раздражения, не витает в воздухе между нами. Это дает мне время погрузиться в свои мысли, наблюдая за улицами, проносящимися мимо, пока мы едем, запоминая их расположение на случай, если это место понадобится мне позже.

Вскоре мы подъезжаем к небольшой группе зданий на главной улице Кинлэнда и паркуемся прямо перед лавкой «У Андерсона».

— Ты вооружен? — спрашивает она.

Мой живот напрягается, и я бросаю взгляд на неё, поднимая бровь вместе с подолом рубашки. Её взгляд опускается туда, где виднеется кусочек моего живота, и продолжает свой путь вниз, пока не видит пистолет в кобуре на поясе моих брюк. Ненавижу, как приятно чувствовать на себе её взгляд.

Она сглатывает и выключает машину, её рука едва касается моей груди, когда она тянется к консоли и открывает бардачок.

В нос ударяет запах чего-то цветочно-земляничного, и мой член дергается. Я стискиваю зубы, испытывая отвращение к реакции своего тела. Соберись, блядь.

Она достает розово-золотой Desert Eagle, и мои глаза расширяются, когда я смотрю, как она любовно его поглаживает.

— Большой пистолет для такой маленькой девочки.

— Знаешь, у тебя действительно одержимость размером, — она отводит затвор назад, чтобы зарядить патронник. — Интересно, почему?

Она хватается за низ своей черной юбки, сдвигая её вверх по своей безупречной коже. Мои вены нагреваются, а желудок сводит судорогой, когда она обнажает свою ногу сантиметр за сантиметром. Я хочу отвернуться, знаю, что должен отвернуться, но я застыл на месте, наблюдая, как она продолжает поднимать юбку, пока не появляется кобура на бедре.

Я сглатываю стон. Еб твою мать.

Она вставляет пистолет на место, прежде чем опустить юбку обратно и разгладить руками ткань.

— Отвечая на твой предыдущий вопрос, юбки обеспечивают легкий доступ, — она смотрит на меня. — Но ты уже знаешь это, помнишь?