Но даже когда я обдумываю все возможные варианты, то понимаю, что лучший выход — смириться с ситуацией и принять самостоятельное взрослое решение, хотя бы раз в жизни, и смириться с последствиями своего выбора, какими бы они ни были.

А это значит, что мне нужно убедиться, что Эйдан не сядет в этот самолёт.

Я не трачу время на то, чтобы распустить волосы, которые были уложены для ужина, и не снимаю макияж, когда выбегаю из спальни и несусь по коридорам. Вокруг царит тишина и полумрак. Единственный источник света — это слабо освещённые картины на стенах и ночники с датчиками движения, которые включаются, когда я прохожу мимо. Я дохожу до лестницы, которая отделяет мое крыло от крыла отца, и как раз в тот момент, когда собираюсь спуститься по ступенькам и направиться в комнаты персонала, поворачиваю, решив просто заглянуть к Бабе, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Обойдя лестницу, я направляюсь к двери в его спальню, стучу и прислоняю ухо к дереву, чтобы проверить, слышу ли я его с другой стороны. Сердце сжимается в груди, когда никто не отвечает, и дыхание учащается.

Уверена, что с ним всё в порядке.

Может быть, мне стоит проверить, просто чтобы убедиться.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не шуметь, и осторожно берусь за дверную ручку. Медленно поворачиваю её, и дверь со скрипом открывается.

Заглядываю внутрь и вижу его, лежащего неподвижно на огромной кровати в просторной комнате.

Он укрыт одеялом, расшитым золотом и украшенным красными узорами. Я вижу, как ровно поднимается и опускается его грудь, и с облегчением выдыхаю.

С ним всё в порядке, он просто спит. Всё в порядке.

Я колеблюсь, прежде чем уйти, большая часть меня хочет забежать в его комнату и разбудить его, позволить ему утешить меня, потому что большую часть моей жизни он был единственным человеком в мире, который мог это сделать, но останавливаю себя. Это было бы эгоистично, а ему нужен отдых. И в любом случае мне нужно поговорить с Эйданом, прежде чем принимать необдуманные решения. Если я увижу отца сейчас, когда я на взводе и встревожена, чувствую, что теряю контроль над собой, боюсь, слова будут литься из меня, хочу я этого или нет. Один его взгляд — и он спросит, что случилось, и я не смогу сдержаться, разрыдаюсь, как маленькая девочка, которая нуждается в утешении, которое может дать только её отец.

Я направляюсь в служебное крыло и прохожу мимо закрытых дверей, представляя лица людей, которые работали и жили в нашем поместье на протяжении большей части моей жизни. Меня удивляет, что я никогда не находила времени, чтобы познакомиться поближе с кем-либо из них, кроме Эйдана.

За все эти годы у меня даже не было возможности узнать его маму поближе. Сначала я был ребёнком, которому было всё равно, а потом я боялась, что она узнает о наших отношениях и это вызовет проблемы. Я не была уверена, как она отреагирует: разозлится и начнёт кричать на меня или просто отошлёт Эйдана прочь.

Странно, что он никогда не настаивал на том, чтобы мы проводили время вместе, и в то же время так хотел, чтобы мой отец узнал о нем.

Мне бы хотелось, чтобы она знала. Хотелось бы, чтобы она могла высказать свое мнение о том, во что мы с Эйданом ввязываемся, потому что мне кажется, что я все глубже и глубже загоняю нас в очередную яму, из которой не могу выбраться.

Дойдя до последней двери слева, нашего обычного места встречи, я захожу внутрь, ожидая, что он уже там.

Но его там нет.

Я тянусь за телефоном, запоздало осознавая, что его нет в кармане. Морщу лоб, пытаясь вспомнить, где я его последний раз видела.

Кажется, в ресторане.

Твою мать.

Я раздумываю, не вернуться ли за ним, но решаю не делать этого. Прохожу дальше в комнату и сажусь на небольшую двуспальную кровать, ожидая прихода Эйдана.

Прикрыв рот рукой, я зеваю и решаю прилечь отдохнуть, пока жду его. Уверена, он разбудит меня, когда придёт.

Но меня никто не будит.

И я сплю всю ночь напролет, просыпаясь только тогда, когда солнечный свет проникает в комнату через маленькое окошко в дальнем конце комнаты, осыпая мою кожу теплыми лучами.

Потирая глаза, я медленно поднимаюсь и пытаюсь осознать, где нахожусь.

Очевидно, сейчас утро.

А Эйдан так и не появился.

Я всё ещё не могу найти свой телефон и не могу заставить себя связаться с Джулианом или этим негодяем Александром, чтобы узнать, забрали ли они его, когда уходили. Вдобавок ко всему, я до сих пор не видела Эйдана, и у меня болит шея из-за того, что я спала на этом неровном двуспальном матрасе. И сейчас я сижу на высоком барном стуле на краю кухонного островка, слушаю, как на заднем плане работает телевизор, и пью кофе, которого хватит, чтобы нормальные люди не спали целую неделю.

Но мне это не помогает.

Входит мой отец, и его лицо озаряется, когда он видит меня. Он подходит и садится на стул рядом со мной.