— Все в порядке. — Я смотрю на луну, чтобы она была моим проводником. — Я знаю примерный путь отсюда.

Я веду Вентоса через болота, направляясь то на юг, то на юго-восток, пока мы не наткнемся на главную дорогу, которая змеится через болото. После этого мы двигаемся быстрее. Несмотря на то, что дорога постепенно отвоевывается у природы, на ней можно уверенно стоять.

Мы оба молчим. Сегодня охотники будут искать Погибших. Я знаю, что если мы наткнемся на охотника, Вентос будет вынужден убить его, и никакие уговоры не смогут этому помешать. Охотник увидит вампира с человеком, и их нельзя будет оставить в живых. Поэтому единственная альтернатива — любой ценой избежать противоборства. К счастью, большинство охотников патрулируют более глубокие болота. Подданные стараются не ходить по главной дороге, так что мы остаемся одни.

Я не осознавалf, насколько велика моя сила, полученная как поклявшейся на крови — и, несомненно, от употребления крови Рувана, — пока не оказалась в Мире Природы. В Мидскейпе я слаба по сравнению с вампиром. Но здесь я могу видеть в темноте и ни разу не поскользнуться на скользком камне, мои движения легки и уверенны. Я почти уверена, что даже чую охотников на болотах и знаю, когда нужно замедлить или ускорить шаг.

Волоски на затылке встают дыбом, когда мы проходим мимо руин, в которых мы с Руваном сражались. Я все еще чувствую запах крови, пролитой там.

Я приостанавливаюсь.

— Нам нужно идти дальше, — шепчет Вентос.

— Я знаю. — Сон, приснившийся мне в первую ночь в замке вампиров, возвращается ко мне вместе с тупой болью в глубине моего сознания. Я вижу очертания беловолосой фигуры в развалинах, хотя на самом деле его там нет.

— Флориан.

— Я знаю, — повторяю я и снова начинаю идти вперед.

Примерно за три часа до рассвета вдали виднеется огромная арка.

— И это все? — хмыкает он, глядя через соленую землю на поля, усеянные домами фермеров. Это те смельчаки, которые ставят свою жизнь на карту, живя ближе всего к болотам, чтобы выращивать пищу и держать скот для всего города. Его взгляд останавливается на медленном подъеме, заканчивающемся стеной, опоясывающей город, и силуэте омытой лунным светом крепости.

— Да. Дом.

— Я никогда не забирался так далеко в ночь Кровавой Луны, — признается он. — Весь прошлый год я гадал, как выглядит дом людей, превративших нашу жизнь в вечный кошмар.

— Все ли так, как ты себе представлял? — сухо спрашиваю я.

— Ни в малейшей степени, — признает он. Вентос потирает затылок. — Это почти так же жалко, как Темпост в наши дни.

Мне следовало бы обидеться, но я тихонько смеюсь.

— Не могу не согласиться. Мы оба живем унылой полужизнью, постоянно опасаясь другого... и ради чего? Это одна из причин, почему я так убеждена, что проклятию должен быть положен конец. Неважно, кто его начал, и насколько оправданным оно было или не было, оно больше никому не помогает. — Пока мы разговариваем, я осматриваю фермерские дома в поисках признаков жизни. Мы должны быстро пройти по соленой земле, чтобы нас никто не увидел, ведь Вентос не может перешагнуть через туман.

— Это чертово проклятие никогда никому не помогало, — бормочет он. Я все еще чувствую, что у меня недостаточно информации о тех ранних днях проклятия, чтобы согласиться или не согласиться. И хотя Руван рассказал мне о некоторых ужасах, совершенных Солосом, что-то меня все равно не устраивает. В истории, которую записал Джонтун, слишком много пробелов, когда я начинаю думать об этом слишком пристально.

— Лучшее, что мы можем сделать, — это положить этому конец. И тогда, надеюсь, и вампиры, и люди смогут жить своей жизнью. Мы сможем вернуть себе мир, который, как мы думали, был потерян для нас навсегда. — На луну медленно наползает облако, погружая мир в тень. — Мы должны двигаться.

— Одну секунду. — Вентос подносит к губам маленький пузырек и пьет. Его глаза светятся в темноте, так как их наполняет сила. Они тускнеют, но не до своего обычного желтого оттенка. Они каменные — твердые и туманно-серые. Плоть Вентоса пульсирует от центра лица, как будто она превратилась в жидкость и раздувается. Его губы растягиваются. Борода падает на землю. Его тело содрогается.

Я наблюдаю, как трещат и ломаются его кости. Его мышцы тают, сдуваются и становятся худыми и тонкими. На лысой голове вырастают тонкие пряди темно-каштановых волос. Стоны растягивающихся и стягивающихся сухожилий и хруст суставов стихают. Вентоса больше нет, а вместо него передо мной стоит другой охотник. Даже его одежда превратилась в кожаные доспехи.