Теперь… я вижу этот урок в новом свете. Любовь между партнерами может принимать самые разные формы. Любовь, основанная на страсти, ничуть не хуже, чем любовь, основанная на общем опыте, или бизнесе, или любой другой связи, объединяющей двух людей. У каждой пары есть своя возможность определить, что такое любовь для них. Будь то договоренность, как у Кевхана, или любовь, которая настолько меняет мир, что дни останавливаются, когда партнера уже нет, как у родителей Илрита.

Мое внимание переключается на него. Я бессовестно изучаю резкость его челюсти. Его юные черты, светящиеся собственным светом, его бледные волосы, прорезающие суровые линии на фоне вечной ночи.

Я никогда больше не думала о замужестве. Мне казалось, что это мне не подходит. Долгое время я полностью верила Чарльзу, когда он говорил, что меня трудно любить и трудно быть рядом. Но теперь я знаю, что он ошибался. Он был грустным и горьким человеком, которому отчаянно требовался контроль над собой после того, как его жизнь перевернулась из-за гибели его семьи, и я больше не завишу от его жестокого катарсиса.

Илрит любил меня достаточно сильно, чтобы предстать за меня перед старым богом. Он пришел буквально на край земли, чтобы просить за меня. О такой любви я только мечтала и давно уже списала ее со счетов. Но вот он рядом со мной, борется со мной и за меня. Он мужчина из плоти, крови и добродетели, который хочет меня больше всех на свете, а я хочу его в равной степени.

Но если бы нам удалось выкрасть время, достаточное для совместного будущего, смогла бы я дать ему то, в чем он нуждается? Даже если ярость Лорда Крокана будет подавлена, ему все равно нужны жена и наследник. Он должен возглавить свое герцогство, и Илрит заслуживает герцогиню, которая будет радоваться этим обязанностям вместе с ним.

Все это не про меня. Больше нет. Возможно, никогда. Так что же остается нам? Наша любовь совершенна, но обречена, что бы ни случилось со старыми богами?

У меня нет ответов… но, возможно, часть того, за что мы боремся, — это возможность узнать это. Право задавать вопросы самим себе и искать свой собственный путь. Каким бы он ни был.

Наконец-то мы добрались до лодки на расплавленной реке. Течение уходит в сторону от Бездны, что я воспринимаю как хороший знак. Я помогаю Кевхану забраться в лодку, а затем делаю знак Илрит.

— Я пойду последним, — говорит Илрит.

— Приказ капитана, — настаиваю я.

— Но…

— Я бы не стал оспаривать приказ Виктории, когда речь идет о судне, — вмешивается Кевхан.

Я ухмыляюсь Илриту и наклоняю голову в сторону лодки.

— Он прав, знаешь ли. К тому же я единственная из нас, кто действительно способен ориентироваться в Бездне.

Илрит усмехается и забирается внутрь, переваливаясь через борт. Он сидит на краю, его хвост изогнут и закручен вдоль корпуса. Он все еще двигается странным парящим, почти плавающим способом. Он улыбается мне.

— Очень хорошо, тогда веди.

— С удовольствием. — Во мне есть врожденная тяга. Я отталкиваю маленькую лодку от берега и иду в лаву, догоняя ее и прыгая в воду.

— Вы оба… говорите? — Кевхан выглядит в равной степени неуверенным и искренне взволнованным этой идеей.

— Да, — подтверждаю я.

— Как? Я ничего не слышу.

— Мы говорим мысленно… — Я вкратце объясняю ему суть телепатической связи, пытаясь дать более точную информацию, чем та, которую я получил вначале.

Он хмыкает, сосредоточенно нахмурив брови.

— Вот так? — спрашивает он и ртом, и мысленно.

Слова практически кричат. Боже, неужели я так говорила, когда только прибыла? Неудивительно, что Илрит и его семья поначалу так напрягались, разговаривая со мной. Голова раскалывается от внезапного шума. Он бы оповестил половину Вечного Моря о нашем присутствии, если бы мы уже поднялись из Бездны.

— Более или менее. — Я пытаюсь превратить свою гримасу от резкого звука в ободряющую улыбку. — Продолжайте работать над этим, пока мы уезжаем отсюда. Но вот это поможет. — Я снимаю ожерелье со своего горла и надеваю ракушку ему на шею.

— Хорошая мысль, чтобы защитить его до нашего возвращения, — хвалит Илрит. Мне приятно, что он не расстроился из-за того, что я передала ему ракушку.

— Я так и думала, — отвечаю я, сосредоточившись только на нем. Кевхан никак не реагирует на эту мысль. Я действительно научилась держать свои мысли при себе, и мои коммуникации сосредоточены — ракушка больше не нужна.

— Спасибо, — говорит Кевхан, поджав губы, чтобы они не двигались. Я борюсь с собственной улыбкой. Его глаза переходят на Илрит. — Он меня слышит? — Илрит никак не реагирует. — Ха! — Кевхан, похоже, весьма доволен своим открытием. И его громкость уже гораздо более терпима.

Я начинаю грести, давая ему возможность проверить эту новую способность вместе со мной и Илритом. Мы говорим о Вечном Море и сирене, о Дереве Жизни, быстро в общих чертах рассказывая о наших обстоятельствах. Кевхан быстро овладевает телепатией. Хотя я могу предположить, что человек, так или иначе связанный с фейри, быстро адаптируется к миру Мидскейпа.