Это чувство не покидало его всю дорогу домой. Кварех знал, что его увидят на подходе к поместью, и весть об этом дойдет до Финнира. Он направился к балкону Каина. Он был меньше, чем его собственный, и Кварех пришлось сделать короткий прыжок со своей птицы, когда она уселась на карнизе, а затем снова взвилась в небо.

— Блудный сын возвращается. — Каин открыл двери, ведущие на балкон.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. — Кварех не терял времени даром. Мысль о том, чтобы бросить вызов Финниру, взять на себя роль Оджи, заведомо подвергнуть свой дом опасности, открыто начав войну против Дома Рок, уже посеяла беспокойство в нем. Если он не сделает этого сейчас и не скрепит все кровью, то рискует потерять нервы.

— В чем дело?

— Мне нужно, чтобы ты нашел Фейи и увел ее от нас с Финниром. — Квареху как-то удалось сохранить ровный голос, несмотря на страх и опасения, которые просачивались наружу с каждым словом.

— Кварех, это значит…

— Я собираюсь бросить ему вызов, Каин. — Кварех сжал плечо мужчине, который был ему как брат. — Я собираюсь вернуть Дом Син из рук Рок. Но я хочу сделать это по законам богов. Даже если Рок будет сражаться с помощью теней и обмана, я брошу брату вызов на форуме, подобающем титулу, на который он претендует.

— Тогда я отвлеку Фейи. Если понадобится, я брошу ей вызов. — Убежденность была неудивительной, но и нежелательной.

— Это единственное, чего я должен попросить тебя не делать. Ты нужен мне живым, Каин. Ты нужен мне как правая рука, как мой Рю, если все это произойдет.

Он не был готов к удивлению и эмоциям, отразившимся на лице друга. Но что, по мнению Каина, может произойти? У Квареха не было другого выбора, и он не выбрал бы другого и при других, менее тяжелых обстоятельствах.

— Я сделаю то, что прикажет мой Оджи.

36. Колетта

Фейи вернулась, и Ивеун предался своим темным удовольствиям.

Когда король был доволен, в поместье воцарялась легкость, не похожая на послесвечение самого мужчины. Это был общий вздох облегчения для всех, и не только для Колетты. Ивеуну нужны были результаты. Но ему не нужны были практические результаты, которые приносит тщательное планирование и тяжелая работа. Он хотел фанфар и таких побед, о которых еще столетия будут петь менестрели.

Колетта же просто хотела, чтобы их долголетие было обеспечено.

Прибытие Фейи привело в движение серию тщательно спланированных шагов Колетты. Ивеун знал, что у него есть время на общение с женщиной. Улия знала, что нужно ждать и наблюдать, пока Доно не закончит свое завоевание, а затем увести Фейи в Серую Комнату — комнату, где Колетта теперь ждала Алхимика с длинным блестящим языком, лежащим на подносе, как новый деликатес.

— Моя Королева, — объявила Улия, входя в комнату, и Фейи последовала за ней. Зеленокожая женщина не проявляла особого почтения к Рю, и Улия не смогла сдержать презрительного взгляда в сторону. У Колетты не было времени разбираться ни с тем, ни с другим, поэтому она позволила им обеим.

— Спасибо, что привела сюда Фейи. Можешь идти. — Колетта еще не разрешала Улии наблюдать за экспериментами, которые проводились в комнате, и это была намеренная игра.

Она хотела, чтобы младший цветок фантазировал о возможностях и размышлял о потенциальных ужасах процедуры. Хотя Улия никогда не выдавала секретов, Колетта знала, что никто не умеет держать язык за зубами. И она хотела, чтобы в Лисипе просочилось достаточно правды, чтобы понять, что в Поместье Рок происходит нечто великое и ужасное.

— Ты знаешь, что сейчас будет? — Колетта не желала перебрасываться словами с Фейи.

— Я имею смутное представление. — Изумрудная женщина расчесала свои волосы, все еще остававшиеся гнездом из рук Ивен.

— Мы начнем с твоего языка.

— Моего языка?

— Я не верю, что в нем есть магия?

Фейи покачала головой и прошествовала к операционному столу с таким видом, словно не садилась за стол, а просто ела. Колетта восхитилась полным отсутствием инстинкта самосохранения. Это делало женщину идеальным воином, который должен быть в ее арсенале.

— Будет больно. — Алхимик настороженно посмотрел на Фейи. Она была почти вдвое больше его.

— Твои крошечные ножички не могут причинить мне вреда, Фен.

— Тогда открой рот. — Он словно принял вызов.

Сама Колетта никогда бы не потерпела подобной дерзости от Фентри, но было что-то почти восхитительное в том, чтобы наблюдать, как серые люди пытаются противостоять своем господам.

Фейи подчинилась, и мужчина принялся за работу. Она не вздрогнула, когда он длинными металлическими щипцами вытащил ее язык, а плоские лопатки на конце вдавились в орган, который он собирался удалить. Колетта не отводила глаз с того момента, как скальпель впился в плоть языка, до последней секунды перед тем, как он был полностью отрезан.