Торжествуя, я наблюдал, как Лу размышляет, как разномастные чувства отражаются на ее веснушчатом лице. Она нахмурилась и посмотрела на меня.

– Похоже, я тебя недооценила.

Я вскинул брови.

– Только скажи. Попроси меня.

– Ты просто осел.

Я пожал плечами.

– Как скажешь. – Легким быстрым движением я стянул рубашку через голову. Лу неверяще посмотрела на меня.

– Что ты творишь? – Она схватила мою рубашку и швырнула ее обратно мне, а я, поймав, бросил на на пол.

– Жарко тут.

– Да ты… ты! Пошел вон из моей постели! Кыш отсюда! – Она стала толкать меня, наверное, со всей силы, но я даже не шелохнулся. Только усмехнулся.

– Это моя постель.

– Нет, это я тут сплю! А ты спишь…

– В постели. – Я заложил руки за голову. Лу уставилась на меня, затем покосилась на мои руки и грудь. Я усмехнулся шире и сдержал порыв поиграть мускулами. – У меня уже две недели спина болит. Не буду больше спать на полу. Это моя кровать, и отныне спать я буду на ней. Если хочешь со мной – милости просим, в противном случае ванна все еще свободна.

Лу злобно открыла рот и тут же его захлопнула.

– Я… Это… Я не стану спать в… – Она лихорадочно оглядела постель, явно в поисках чего-нибудь, чем можно было меня проткнуть. В конце концов она нащупала взглядом подушку.

Шмяк.

Прежде чем Лу удалось снова меня ударить, я поймал подушку и прижал к груди. Стиснул губы, лишь бы не рассмеяться.

– Лу… просто ложись. Поспи. Ничего не изменилось. Разве что… может быть, ты хочешь попросить меня о чем-нибудь?

– Не дождешься. – Она отобрала у меня подушку. – Хотя нет, ты у меня еще дождешься, это точно.

Я хмыкнул и отвернулся.

– Спокойной ночи, Лу.

Заснула она куда раньше меня.

Когда я проснулась утром, то обнаружила, что лежу, зарывшись лицом Риду в грудь. Он обнимал меня, и его руки покоились у меня на пояснице. Я сонно прижалась к нему, наслаждаясь соприкосновением его и моей кожи, – и застыла. Моя ночнушка ночью задралась до пояса, и поэтому теперь мои ноги и живот были совершенно голые.

Черт, черт, черт.

Я попыталась натянуть ночнушку обратно, но Рид почувствовал движение и тут же проснулся. Увидев мое взволнованное лицо, он быстро оглядел комнату, а затем улыбнулся краем рта и слегка порозовел.

– Доброе утро.

– Такое уж доброе? – Я отползла от него, чувствуя, как и к моим щекам подступает предательский жар. Он улыбнулся шире, схватил с пола рубашку и направился в ванную. – Ты куда? – спросила я.

– На тренировку.

– Но… сегодня же день Святого Николая. Нужно праздновать.

Рид изумленно выглянул обратно.

– Да?

– Да, – подтвердила я, выскользнула из постели и зашагала к нему. Когда я проходила мимо, Рид отступил в сторону, но все равно потянулся и поймал прядь моих волос. – Мы идем на праздник.

– Идем?

– Да, идем. Еда там просто великолепная. Есть, например, имбирные макаруны… – Я замолкла, чувствуя, как рот уже наполняется слюной, и покачала головой. – Их даже словами не описать. Нужно просто попробовать. К тому же я должна купить тебе подарок.

Он неохотно выпустил мои волосы и двинулся к шкафу.

– Ты не обязана мне ничего покупать, Лу.

– Ерунда. Я люблю покупать подарки почти так же сильно, как их получать.

Час спустя мы уже шли под руку по Восточной стороне.

В прошлом году я тоже была на празднике, но мне не хотелось украшать елки фруктами и конфетами и подбрасывать бревна в большой костер в центре города. Нет, меня куда больше интересовали азартные игры, лотки с дешевыми побрякушками и, конечно, еда.

Аромат сладостей с корицей витал в воздухе, смешиваясь с вездесущим запахом рыбы и дыма. Я с тоской посмотрела на лоток с печеньем, который стоял ближе всего к нам. В ответ на меня смотрели сабле, мадлены и слоеные сердечки. Я потянулась взять одно печенье – а может, три, – но Рид закатил глаза и потащил меня вперед. У меня в желудке возмущенно заурчало.

– Как ты могла не наесться? – спросил он неверяще. – Ты ведь утром три порции завтрака съела.

Я скорчила гримаску.

– То была рыба. Для десерта у меня всегда место найдется.

На улицах гуляли люди в пальто и шарфах, все вокруг покрывал тонкий слой снега – и лавки, и лотки, и кареты, и улицу. Венки с красными бантами висели почти на каждой двери. Ленты танцевали на ветру.

Для Цезарина это было даже красиво.

А вот кривые листовки на каждой стене радовали куда меньше.

СТРАНСТВУЮЩАЯ ТРУППА «ДРЕВНИЕ СЕСТРЫ»

приглашает вас почтить нашего патриарха

ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВО ФЛОРИНА КАРДИНАЛА КЛЕМЕНТА,

АРХИЕПИСКОПА БЕЛЬТЕРРСКОГО,

посетив представление века завтра вечером, в седьмой день декабря, в соборе Сан-Сесиль де Цезарин.

Joyeux Noёl^[20]!

Я повертела листовкой перед носом у Рида, смеясь.

– «Флорин»? Кошмарное имя! Неудивительно, что он им не зовется.