Архиепископ смерил его суровым взглядом.

– Нет, нельзя. А пока ты стоишь здесь на коленях и споришь со мной, у замка, возможно, гибнут люди. И в том числе твой король.

Рид посуровел.

– Да, господин. – Стиснув зубы, он выпустил мою руку и поцеловал меня в лоб. – Мы поговорим позже. Обещаю.

Предчувствуя недоброе, я смотрела, как он идет к дверям. На пороге Рид остановился и обернулся ко мне.

– Я люблю тебя, Лу.

С этими словами он вышел.

Я еще минуту смотрела Риду вслед, осознавая его слова.

Я люблю тебя, Лу.

От кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног по моему телу разлилось тепло, и страх отступил.

Он любит меня. Он меня любит.

Это меняло все. Если Рид на самом деле меня полюбил, неважно, что я ведьма. Он все равно будет меня любить. Он все поймет. Он действительно меня защитит.

Если он меня любит.

Я почти позабыла, что рядом Архиепископ, пока он не подал голос:

– Ты его обманула.

Я, будто в трансе, обернулась к нему.

– Вы можете идти. – Получилось не так резко, как я надеялась. Пара слез скатились по щекам, но я нетерпеливо смахнула их. В этот миг я ничего не хотела больше, чем купаться в опьяняющем тепле, которое меня захлестнуло. – Правда, вам незачем оставаться со мной. Представление вот-вот начнется.

Архиепископ не сдвинулся с места и продолжал, будто и не слыша меня:

– Ты прекрасная актриса. Разумеется, этого стоило ожидать, но я не позволю обмануть себя дважды.

Своими словами он пробил брешь в окутавшем меня пузырьке счастья.

– О чем вы говорите?

И снова Архиепископ не обратил на меня внимания.

– Кажется, будто он и впрямь тебе небезразличен. – Он подошел к двери и резко захлопнул ее. Я вскочила на ноги, косясь на ящик стола, куда спрятала нож Андре. Архиепископ презрительно скривил губы. – Но мы знаем, что это невозможно.

Я придвинулась чуть ближе к столу. Рид доверял своему патриарху безоговорочно, но я знала, что зря. Недобрый блеск все еще мерцал в его глазах, и оставаться на кровати, совершенно беспомощной, я уж точно не собиралась. Будто прочтя мои мысли, Архиепископ замер – и встал как раз между мной и столом. У меня пересохло во рту.

– Разумеется, он мне небезразличен. Он ведь мой муж.

– «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную». – Глаза Архиепископа вспыхнули. – Ты – этот змий, Луиза. Гадюка. И я больше не позволю тебе губить Рида. Я не стану и дальше сидеть сложа руки, когда…

Кто-то постучался в комнату. Нахмурившись, Архиепископ резко обернулся к двери, разметав ало-желтые одежды.

– Войдите!

В комнату заглянул мальчик-паж.

– Прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, но вас ждут на улице.

– Мне это известно, – огрызнулся Архиепископ. – И уже скоро я выйду, чтобы вместе со всеми лицезреть представление. Но прежде я должен завершить дела.

Не обратив внимания на эту отповедь, мальчик подпрыгнул на носках, едва сдерживая нетерпение. Его глаза восторженно горели.

– Но представление вот-вот начнется, господин. Мне… мне велели вас привести. Толпа уже теряет терпение.

Подбородок Архиепископа взволнованно дрогнул. Когда его холодный взгляд наконец обратился ко мне, я красноречиво указала на дверь, благодаря бога за свою удачу.

– Не стоит вам заставлять их ждать.

Архиепископ широко улыбнулся.

– Ты, конечно же, сопроводишь меня.

– Вряд ли это необходимо…

– Вздор. – Он схватил меня за локоть и крепко взял под руку. Я инстинктивно вздрогнула, но вырываться было бесполезно. Мгновение – и Архиепископ уже выволок меня в коридор. – Я обещал Риду, что буду с тобой, и свое обещание я намерен сдержать.

Люди толпились вокруг повозок, раскрасневшись после целого дня прогулок по морозу, – поедали лакомства, сжимали в руках коричневые бумажные пакеты. Архиепископ помахал, завидев их – и тут же замер как вкопанный, увидев разномастную группу исполнителей на ступенях собора.

Не один он был потрясен. Те зеваки, что не угощались макарунами и фундуком, неодобрительно перешептывались. Одно слово звучало громче прочих – снова и снова ветер разносил его тихим шепотом.

Женщины.

Все актеры в этой труппе были женщинами.

И не просто женщинами: пусть они и были разных возрастов, от юных девиц до старух, все держались грациозно, как настоящие мастерицы своего дела. Горделиво-величавые и вместе с тем гибкие, подвижные. Они смотрели на толпу, лукаво улыбаясь, – уже играли роли, хотя представление еще не началось. Самой младшей из актрис я дала бы не больше тринадцати, а она подмигнула мужчине вдвое старше себя. Он чуть не подавился воздушной кукурузой.

Не знаю, чего ждали эти болваны. Труппа все-таки называлась «Древние сестры».