Он хмыкнул, а потом неожиданно убрал руки с моей шеи и с моих складочек. Затем отвернулся, и я растерянно посмотрела на него.

– Что ты делаешь? Разве мы не будем… То есть, может, мне стоит… – присев, я увидела, что он возится с телефоном. Затем он тут же скомандовал:

– Не двигайся.

Музыка в спа-салоне изменилась, и теперь заиграла более мрачная инструментальная мелодия.

– Это мелодия… из «Бриджертонов»?

– Я включаю ее во время работы. Помогает мне и жертвам сосредоточиться.

– На чем? – шепотом спросила я.

– На чем я захочу. На информации, которую хочу услышать. Говорят, если играет музыка, наш разум фокусируется лишь на ограниченном количестве вопросов. Ты отдаешься тому, что находится в центре твоего внимания. Готова сконцентрироваться на том, что нужно мне?

Темп постепенно нарастал, но даже просто глядя на Данте в этих брюках я ощущала немыслимое количество чувств. Я нуждалась в нем, однако не могла заполучить. Из меня вырвался судорожный вдох:

– Нам стоит пойти в номер.

– Тебе стоит продолжить свою мысль, – он снова навис надо мной и положил обе руки на плечи. Затем скользнул ими выше, чтобы обхватить мои щеки. Мы смотрели друг на друга, и его зеленые глаза манили меня, призывали затеряться в их глубинах.

– Ты делаешь противоположное тому, чем занимаюсь я. Причиняешь боль, а я исцеляю. Мне нравится лечить, но как ты можешь получать удовольствие от того, что приходишь домой со следами ран, или наслаждаться… – я затихла, но не из-за страха перед ним.

Я боялась, что мы не сможем быть вместе.

Что я потеряю его.

Возможно, он причинял боль другим, но мне всегда помогал исцелиться.

– Тем, что причиняю боль другим? – настоял я, желая, чтобы Делайла договорила. Нам нужно было избавиться от тех пагубных домыслов, которые влияли на ее взгляд, на наши отношения.

Она отпрянула, но мои инстинкты сработали раньше. Я хотел доминировать над ней, заставить ее забиться в угол и молить меня о пощаде.

Именно так я и поступал со всеми.

Меня научили добывать любую информацию. Я был хищником, а она моей добычей.

Когда же я наклонился, она втянула воздух, словно пыталась отползти или сбежать. Смятение лишь подчеркнуло ее красоту.

– Что мне нравится видеть, как кто-то корчится от страха? – продолжил я. – Что наслаждаюсь их криками и стонами?

Дыхание Делайлы участилось, и я увидел, как на нежной коже проступили мурашки. Когда на последнем слове и без того широко раскрытые глаза расширились еще сильнее, я понял – мы на одной волне, даже если сама она еще не поняла это.

И все же она прочистила горло, стараясь скрыть свою реакцию.

– Да, разве такое возможно? Я не могу… представить, что это правда.

– А лучше бы тебе, Лайла, поверить, потому что я давно хотел услышать от тебя эти звуки. И намерен заслужить их. Один за другим.

– Ты считаешь, мы можем зайти настолько далеко? Да, нам было хорошо, но… разве я гожусь для такой жизни? Для тебя? – она покачала головой. В ней говорил страх, ведь мы с детства были друзьями, и она не хотела менять ход развития наших отношений. – Иззи склонна к безрассудству, но не я.

Я наклонил голову.

– Ты считаешь кролика диким? Или ястреба, который на него охотится? По-твоему, кролик, плутающий по лесу в попытке спастись от хищника, такое же животное, как и его преследователь?

– К-к-кролик?

– Ягненок. Мышь. Добыча такая же дикая, как и хищник, Лайла. У тебя такой же необузданный нрав, как и у меня, и ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Она покачала головой, карие глаза походили на блюдца. После чего оттолкнула мои руки и спрыгнула со стола. Затем Лайла схватила свою одежду и уже взялась за ручку двери, чтобы пойти переодеться, но я хлопнул ладонью по косяку над ее головой, отрезая путь к бегству.

Она вскрикнула и резко повернулась, прижимая одежду к груди. Я видел, как быстро двигается ее грудь, и как часто она дышит.

– Стоп-слово, Лайла. Используй его.

Неожиданно в ее глазах засияла решимость, а маленькая рука на груди сжалась в кулачок, когда она наклонила голову и произнесла единственное слово, которое я отчаянно хотел услышать:

– Нет.

Черт.

Волк во мне вырвался на свободу и резко выхватил одежду из рук Делайлы. Затем снова сжал ее шею и с силой толкнул к двери, даже когда она попыталась ее открыть.

– Ты что, женщина, решила убежать от меня в таком виде? Я больно накажу тебя за это, – прорычал я ей на ухо, а затем с силой прикусил кожу.

Наклонил ее голову, открывая для себя возможность терзать плечи, припухшую грудь и другие не отмеченные мной части ее тела.

Я хотел пометить ее везде.

– Следующий мужчина, который коснется тебя, лишится рук. Поняла, Ягненок?