Давай посмотрим, что будет дальше, но ты все равно всегда можешь приехать в гости. Ты знаешь мой номер.
Дышала, считая до семи, и все равно скучаю по тебе.
Лайла
Два месяца спустя
От: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov
Кому: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com
Лайла, у меня есть всего лишь минутка.
Черт, прошло уже очень много времени. Прости, что не смог связаться с тобой. Надеюсь, переезд в Калифорнийский университет прошел хорошо.
Часть меня всегда принадлежала тебе, Лайла. Ты была моим Ягненком и всегда им останешься. Прости, что не могу писать больше и чаще, но теперь я полностью твой.
Не забывай об этом.
Считай до семи, малышка.
Данте
От: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com
Кому: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov
Переезд прошел замечательно. Калифорнийский университет – прекрасное место. Я знаю, ты, наверное, очень занят. Не переживай, у меня тоже плотный график, и мне трудно выкроить время для письма. Давай наверстаем упущенное, когда ты вернешься. Надеюсь, у тебя все хорошо.
Лайла
От: Данте Рид Dante.Reid1@us.mil.gov
Кому: Делайла Харди Lilahsreading@gmail.com
Лайла!
Ты написала достаточно короткое письмо. Оно милое, но какое-то неискреннее. Ты точно злишься или обижена, вероятно из-за того, что я не могу часто писать тебе. Надо придумать что-нибудь по возращении. Операция прошла дерьмово.
Обязательно заглажу свою вину, когда буду дома.
А потом много месяцев спустя
Данте: Я дома… ты не ответила ни на мой звонок, ни на мои последние письма. Полагаю, это означает, что мы расстались, даже не начав встречаться. Уже подумываю поехать в университет, вытащить тебя из комнаты общежития и спросить, в чем же дело. Хотя твоя мама сказала, что у тебя все хорошо. Надеюсь, у тебя действительно все хорошо. Не забывай дышать, малышка.
Глава 3
Делайла
Пять лет спустя
– Ничего не говори. Прости, хорошо? Просто молчи и все. Я возьму вину на себя. Это я виновата, только я, – прошептала Иззи.
Стоило увидеть отражение ужаса на лице, так похожем на мое собственное, как я сразу же почувствовала опустошение. Темные вьющиеся волосы сестры обрамляли хмурое лицо в форме сердечка, а карие глаза, практически идентичные моим, наполнялись слезами. А потом я мысленно ахнула, когда ее отвели в сторону. Теперь уже слезы выступили и на моих глазах.
Каждая из нас теперь была сама по себе, и мой мозг был не в состоянии воспринимать то, что говорил офицер службы транспортной безопасности. Я видела только, как двигались его губы, как он делал вдох, из-за чего прикреплённый к рубашке золотой значок поднимался. Офицер продолжал свой монолог, словно не ждал от меня ответа.
Он уже принял решение. Припоминаю, как на уроках психологии нам говорили, что в восьми случаях из десяти, если кто-то приходит к какому-то выводу или мнению, он найдет способ найти ему оправдание, даже если понимает, что ошибается.
Наверное, так чувствовала себя и моя сестра каждый раз, когда признавалась, что побывала в колонии для несовершеннолетних. Или что она – бывшая наркоманка.
Из-за страха за нее кровь быстрее побежала по венам. А потом она будто застыла, потому что я обвела взглядом комнату. Что бы ни сделала Иззи, дела были плохи.
Если она снова попадет в тюрьму, то точно не в колонию для несовершеннолетних. Все будет намного хуже.
Теперь она совершила настоящее преступление. При этом – в аэропорту.
Но я не могла допустить, чтобы ее забрали. Сейчас ситуация изменилась. Я видела, как ей страшно, как она пытается взять всю вину на себя, пока ее уводят прочь.
Бросив взгляд на сотрудника службы безопасности, я тут же приняла решение.
– Да, это мой чемодан. И моя сестра ничего не знает, я сама упаковывала его.
Ведь если сказать, что виновата я, нам, возможно, могли бы вдвое уменьшить сроки, да?
Хороший офицер уточнил бы, сколько килограммов и каких конкретно наркотиков вы везете, кто попросил вас сделать это… Он бы провел расследование.
Знала ли я, что именно лежало в чемодане? Нет. Я лишь понимала, что моя сестра мастер попадать в неприятности. Предполагалось, что теперь она вела себя подобающим образом. Я всегда была готова поддержать ее, даже когда мама позвонила и сказала, что ей не нравится идея Иззи приехать ко мне в Пуэрто-Рико.
– Делайла, там для нее слишком много соблазнов и возможностей, – даже спустя много лет акцент матери никуда не исчез. Иногда она переходила на греческий, и тогда отец смеялся, потому что мы понимали лишь треть из того, что она говорит. А вообще, переход на родной язык служил для нас свидетельством того, что у нас проблемы. – Неужели я тебя ничему не научила? Ты заканчиваешь университет и тут же поступаешь по-своему. Надо было пойти в медицинскую школу, а не путешествовать по миру, работая медсестрой. Ты могла бы стать врачом!