― Твоя семья? ― спросила Бри, подняв брови.

Я застонала и провела рукой по своим коричнево-белокурым кудрям.

― Мне пора на работу, вы двое.

― Тебя нужно тащить на интервенцию, ― ворчала Вик. ― Ты скрываешь что-то от своих лучших друзей. Это абсолютно не нормально.

― Это не черное и белое, Вик,― ответила я.

― Нет ничего более черно-белого, чем дружба. Точнее, наша дружба. ― Убежденность в ее голосе прозвучала достаточно громко, чтобы все на этой чертовой дороге услышали. ― Ты говоришь, что тебе все равно, а это значит, что тебе очень даже не все равно. Так что теперь я полностью заинтересована в том, чтобы вытрясти из тебя все дерьмо, пока не узнаю каждую деталь и не удостоверюсь, что все работает идеально. Думаю, нам нужно позвонить Рому. ― Вик начала копаться в своей шикарной сумочке.

Я чуть не выхватила ее и не швырнула через всю комнату.

― Ты так чертовски драматична. Клянусь Богом, лучше бы я тебя никогда не встречала.

― Я драматична, а ты говоришь, что хотела бы никогда меня не встретить. ― Она насмехалась, как будто мои слова вовсе не были неуважительными. В этом была особенность Вик ― она пропускала мимо ушей все негативное, что я говорила. Я могла сказать ей, что истекаю кровью на полу, и она, вероятно, посмотрела бы на кровь, сказала, что это красивый цвет, который подчеркивает мое лицо, а затем безупречно сориентировалась бы в ситуации.

Она достала свой телефон и пролистала контакты.

― Ром был с тобой всю ночь после инцидента?

Я замерла от ее слов. Они обе, должно быть, получили информацию о моей ночи в переулке, что означало, что они знали больше, чем следовало.

― Ром не имеет к этому никакого отношения.

― Мы хотим для тебя лучшего, Кэти. ― Бри положила руку на мое предплечье, и когда я напряглась, она опустила ее вниз, чтобы взять меня за руку, и положила голову мне на плечо. ― Тебе не удастся все это скрыть. Тебе может быть все равно, но я буду заботиться вдвое больше о нас обоих. Вик тоже не оставит камня на камне. Мы хотим быть рядом с тобой. И Джекс с Джеттом тоже.

― И Ром тоже. Возможно, больше, чем кто-либо другой, ― вклинилась Вик, но она положила телефон, словно давая мне секунду, чтобы переварить информацию.

Я смотрел вперед, зная, что потерял единственного члена семьи в семнадцать лет, хотя боролась изо всех сил, чтобы сохранить ему жизнь. Это сделало меня немного холоднее к миру, немного более нерешительной в отношении друзей и намного более смертоносной в семье, которая у меня теперь была. Я была готова сделать все, что потребуется, и не оглядываться назад, потому что у меня не было никого, кто был бы мне действительно дорог, чтобы оглянуться назад.

Кроме Бри и Вик.

― Вы двое ― как маленькие тараканы, которые не хотят уходить, вы знаете это? ― Бри приняла меня в старшей школе, когда никто другой не хотел принимать приемного ребенка, который прыгал по мужским кроватям. А Вик привязалась к нам в колледже, а потом прилипла, как суперклей. Я вздохнула. ― Они были моей семьей еще до того, как ты меня встретила, Бри.

Она сжала мою руку, и я почувствовал, как она кивнула головой.

― Хорошо? Ты можешь объяснить?

― Объяснять особо нечего. Папа был болен; я попала туда, куда нужно, чтобы достать ему лекарства.

― Так они семья? ― прошептала она, словно пытаясь осознать все это.

― Так же близки, как ты и Вик.

Вик вздохнула и схватила свой телефон.

― Джетт собирается разобраться с этим вместе с нами.

Я выхватила телефон.

― Джетт достаточно тесно сотрудничает с Бастианом, чтобы знать, что в это нельзя вмешиваться, Вик.

― Мой муж будет лезть во все, что я захочу. ― Она посмотрела на меня, но не нажала на кнопку, чтобы разблокировать телефон.

― Твой муж и Бастиан уже занимаются государственными проблемами.

― Значит, то, что он сказал Джетту на днях, правда? ― Она вскочила и зашагала взад-вперед перед нами. ― Какой-то парень ударил тебя по голове, и он обеспокоен. Насколько обеспокоен? Например, что он спит с тобой? Как твой парень? Джетт сказал, что ты переезжаешь к нему.

Я сидела молча, нисколько не отрицая ее заявления.

― Ты не можешь просто переехать к нему! ― Вик хлопнула рукой по столешнице.

― Ты сейчас говоришь как родитель-вертолетчик, Вик. ― Я вздохнула и встретила ее гневный тон монотонным. ― Успокойся.

― Бри! ― Вик хныкала и обращалась к единственному человеку, который, как все думали, мог образумить меня. Бри была скалой и единственным фундаментом, к которому я бы прислушалась, если бы это можно было обсудить.

Но это было не так.

Она еще секунду изучала меня, а затем кивнула.

― Она переезжает, Вик. ― Затем обратилась ко мне. ― Тебе нужна помощь?

― Я справлюсь. Кто-то из парней придет…

Медовые глаза Вик выпучились.