Она широко улыбнулась и велела мне следовать за ней. На ней было очень яркое розовое платье и подходящая по цвету ярко-розовая сумочка, и она помахала нескольким моим коллегам, пока мы шли к кабинету Кейда. Затем она открыла передо мной дверь и плотно закрыла ее за собой, а после опустила жалюзи, чтобы никто не видел, что происходит внутри.

Затем, не говоря ни слова, она порылась в сумочке и достала баллончик с красной краской.

– Ты уже использовала такой с одним своим бывшим, верно?

Я прочистила горло.

– Это была…

– А еще ты решила разобраться с кроватью в коттедже, да?

– Я обязательно оплачу все…

Она сняла крышку с баллончика и потрясла его.

– Как думаешь, он любит свои компьютеры?

– Конечно.

– Хорошо. – Она подошла к одному из мониторов и потянула меня за собой. Затем вручила мне баллончик.

– Лично я думаю, что тебе стоит написать на них «трус». Он не способен совладать с чувствами к тебе и ведет себя как ребенок и полный мудак, так что было бы неплохо сообщить ему об этом.

Женщина была немного безумной, а может даже не немного, но она мне нравилась.

Очень нравилась. И я улыбалась, пока писала «мудак» на каждом из мониторов Кейда. Вик поаплодировала мне и сказала, что разберется со своим мужем, а я могу приходить на работу тогда, когда захочу.

Поэтому всю оставшуюся неделю я работала вместе со своей командой.

Каждый день, когда я находилась в офисе, мне присылали сэндвичи и карамельки. Все оплачено и никакой записки. Команда веселилась, говоря, что они знают, это Кейд.

А я бесилась.

На следующей неделе я по-прежнему не могла дозвониться до него. Я точно не могла встретить его на работе, потому что он никогда не приходил в офис. А когда однажды вечером проверила свой банковский счет, то заметила лишние нули. Столько нулей, сколько не видела никогда в жизни.

Поэтому снова позвонила Кейду, но безрезультатно.

Я даже не могла отследить его местоположение, потому что он блокировал меня каждый раз, когда я пыталась взломать что-то, что приводило меня к его IP-адресу и доказывало, что он жив. Это злило меня еще больше

Но на этот раз я принимала свою ярость. Я чувствовала ее каждой клеточкой тела.

После спасения он занимался со мной любовью и сказал мне, что я обладаю силой, и я почувствовала ее.

Почувствовал, как она наполняет меня.

Вероятно, я немного сошла с ума. Вообще-то, он сказал мне принимать все эмоции, именно так я и поступила. Лукас сказал, что на второй и третьей неделе я походила на чокнутую.

К четвертой я была готова сорваться на любого, поэтому отправилась домой, чтобы погрязнуть в боли, порожденной своей злобой и тоской по нему.

Джеральд продолжал писать и добиваться встречи, даже если она обещала стать последней. Казалось, он пребывал в отчаянии и был готов взять от меня все, что только можно. Я согласилась, в основном, чтобы досадить Кейду. Я была готова дать Джеральду то, что отказывался давать мне Кейд.

Был прекрасный день, в открытые окна задувал легкий осенний ветерок, деревья шелестели последними листьями, а солнечные лучи проникали сквозь тени прямо в мой пентхаус. Я написала Джеральду адрес и попросила его приехать.

Но угадайте, кто появился через десять минут?

Он даже не постучал. У него был гребаный ключ, так что он отпер дверь и вошел.

Я продолжала стоять у уютной мебели, которую поставили здесь перед моим переездом.

– Убирайся, Кейд, – пробормотала я, не отрываясь от телефона.

Я услышала, как он подошел и сел в кожаное кресло напротив дивана. Я не хотела смотреть на него, потому что не могла. Целый месяц я оплакивала этого человека, хотя он даже не умер. Однако учитывая, что он оставил меня без какой-либо на то причины, я имела на это полное право.

– Повторяю в последний раз, пожалуйста, уходи. Нам не о чем разговаривать.

– Ну, нам не обязательно разговаривать, – спокойно ответил он, словно для него было совершенно нормально прийти ко мне домой после того, как он исчез несколько недель назад.

– Пошел вон, – крикнула я и бросила телефон. Затем подняла голову, чтобы посмотреть на него, и ахнула. Он похудел, под глазами появились темные круги, как будто он мало спал, но выглядел таким же опасным, может, даже более опасным, чем раньше. И, услышав мой крик, он не пошевелился.

Я вскочила с дивана и направилась к нему, кипя от гнева. Чувствовала жар, боль, омывающие меня волны ярости. Мне столько всего хотелось сказать ему.

– Ты меня слышал?

Он не сдвинулся с места, просто хмуро смотрел на меня. Я видела в его взгляде любовь и раскаяние, но сейчас меня это не волновало.