Я сажусь, кладу руку на его футболку и замечаю, что он все еще одет в свою одежду.

— Спасибо, — говорю я ему. Он сделал то, что Мэтт отказался делать. Раят просто выслушал меня. Не осуждал меня. Он спросил, чего я хочу, а потом дал мне именно это.

Он подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — честно отвечаю я.

— Расскажи мне об этом, — призывает он. — Есть ли что-то, что тебе не понравилось?

Я краснею, жалея, что Раят не выключил свет, чтобы не видеть моего лица.

— Нет.

— Это то, что ты хотела бы сделать снова?

Я киваю, нервно покусывая нижнюю губу.

Раят протягивает руку, оттягивает ее от моих зубов и проводит по ней подушечкой большого пальца. Его взгляд скользит по мне, прежде чем снова встретиться с моим.

— Ты бы хотела, чтобы было сделано по-другому?

— Я не знаю.

— Блейк, — он вздыхает. — Я более чем готов сделать то, что ты хочешь, но ты должна сказать мне, что.

Отводя от него взгляд, я чувствую, как слезы снова начинают щипать мои глаза от стыда.

— Я… — комок возвращается, и я не могу его проглотить.

Раят осторожно берет меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Что?

— Я просто не хочу выбирать, — шепчу я. Мое тело любит, когда над ним доминируют. Как бы он ни хотел это сделать — это нормально. Это пугает, но и возбуждает. Для меня то, что я даю ему власть над собой, дает власть мне. Это раскрепощает. Для меня это не имеет никакого гребаного смысла, но это то, что я чувствую лучше всего. Я думала, что мне понравится фактор неожиданности, но в итоге это оказалось самым большим возбуждением.

Раят кивает.

— Хорошо, — наклонившись, он нежно целует мой лоб, прежде чем снова притянуть мое тело к своему. — Тебе понравилось, что я с тобой разговаривал? Я хотел убедиться, что ты знаешь, что это я, не испортив при этом тебе настроение.

— Я знала, что это ты, еще до того, как ты заговорил, — говорю я ему.

— Да? — он вскидывает бровь. — Что ж, я приму это как комплимент.

Я хихикаю и пытаюсь сменить тему.

— Почему ты вернулся?

— Я вернулся пораньше ради тебя, — отвечает он, зевая.

Я поднимаю брови.

— Даже суток не прошло.

— Я ненавижу Нью-Йорк, — заявляет он.

Я не упоминаю, что Мэтт сказал мне, что Раят однажды станет там судьей. Сомневаюсь, что он все знает. Скорее всего, он просто лгал, чтобы заронить мысли в мою голову.

— Ты голодна? — спрашивает Раят.

— Нет, — я зеваю и вытягиваю свои отяжелевшие конечности.

— Отдохни немного. Ты, наверное, устала, — говорит он, отстраняясь от меня. Намек на то, что он не собирается ложиться со мной в постель.

— Который час? — спрашиваю я, внезапно почувствовав себя истощенной.

Он смотрит на свой мобильный.

— Почти два тридцать, — затем Раят наклоняется и поднимает верхнюю простыню. Он кладет ее на кровать, а затем делает то же самое с одеялом, сложенным в углу.

Я закрываю глаза и снова зеваю. Я уже почти отрубаюсь, когда открываю глаза и вижу, что он идет к двери.

— Эй, Раят?

Он поворачивается ко мне лицом.

— Да?

— Спасибо, — говорю я снова.

— Тебе не нужно благодарить меня, малышка, — говорит он, выключая свет и выходя из комнаты.

Я переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до шеи и закрываю глаза, слыша, как он закрывает дверь, когда выходит, не заботясь о том, чтобы принять душ прямо сейчас.

РАЯТ

Воскресным вечером, я стою в ванной комнате у раковины и чищу зубы. Выплевывая зубную пасту, оборачиваюсь и смотрю на Блейкли, лежащей в джакузи. Она расслабленно откинулась назад, положив голову на белую подушку и закрыв глаза. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок. Некоторые пряди упали на лицо и намокли. Ее левое колено согнуто, и оно выглядывает из пузырьков пены, наполняющих джакузи.

Я подхожу к бортику и сажусь на край. Положив руку на ее колено, скольжу вниз по внутренней стороне бедра, погружая руку в обжигающе горячую воду. Блейкли вскакивает, раскрывая глаза, от прикосновения.

— Ты спала? — спрашиваю я ее.

— Нет, — отвечает она сквозь зевоту.

Я смеюсь над этой ложью.

— Ну же, — похлопываю ее по бедру. — Я не хочу, чтобы ты заснула здесь и утонула.

— О, ты заботишься обо мне, — она улыбается.

— Нельзя трахать мертвую телку, — шучу я. Ну, можно, но опять же, это не то, что мне нравится.

Она бросает в меня несколько пузырьков пены, которые попадают на мою футболку. Я встаю, и она протягивает руку, хватая меня, чтобы остановить.

— Мы можем остаться здесь на ночь? А утром встанем пораньше, чтобы вернуться.