Я залил ей всего триста кубиков. Не так уж много по сравнению с тем галлоном, который, на моих глазах залили девушке той ночью на вечеринке в доме Лордов. Но для такой, как Лэйкин, которая никогда не делала этого раньше, это будет слишком.

Я осторожно беру ее за руку и медленно заставляю встать. Расстегиваю ремень и поворачиваю ее лицом к себе. Ее красивые глаза опущены, она смотрит в пол.

— Посмотри на меня.

Она смотрит наверх, чтобы встретить мой взгляд, и в ее глазах стоят непролитые слезы.

— Потерпи десять минут.

Ее плечи дрожат.

— Потом ты можешь пойти в ванную. После этого я хочу, чтобы ты приняла душ и собралась на смену. Поняла?

Она кивает, снова опуская глаза в пол.

— Лэйк? — приказываю я, и она поднимает глаза, глядя на меня из-под мокрых ресниц. — Возможно, тебе придется сходить в туалет не один раз. Но к началу твоей смены ты будешь в порядке.

Я обхватываю ладонями ее лицо и наклоняюсь, целуя в губы. Она не отвечает на мои поцелуи. Я чувствую вкус ее слез, и мне хочется нагнуть ее и трахнуть в пизду. Но сейчас не могу. У меня есть планы на вечер. Еще один первый из многих, которые предстоят моей новой невесте.

— Я хочу, чтобы ты спустилась в мой кабинет перед началом, поняла?

— Д-да, — прерывисто шепчет Лэйк.

— Хорошая девочка, — говорю ей, затем поворачиваюсь и оставляю ее одну.

ЛЭЙКИН

Когда я училась в школе, у меня была подруга по имени Маргарет. Мои родители обожали ее. Предки считали, что она лучшая подруга, какую только можно иметь. Девственница, никогда не ходила на вечеринки, не употребляла наркотики и алкоголь. И была единственной подругой, которую мне разрешили иметь после смерти сестры, потому что она была «хорошей девочкой». «Делает все, о чем ее просят родители, и не шлюха, как другие девочки», — так говорила моя мама.

Отец Маргарет был Лордом, и Маргарет уже была обещана другому Лорду. Он был старше ее на девять лет. Они должны были пожениться в день ее двадцатилетия. Одним из требований было оставаться для него девственницей. Поэтому в пятнадцать лет Маргарет начала заниматься анальным сексом.

Я помню, как Маргарет рассказывала мне о том, как больно ей было в первый раз, но она ожидала, что так будет. Поэтому сделала это снова. И снова. И в итоге ей это понравилось. Маргарет сказала, что каждый раз ей приходилось готовиться. Иначе все было бы не эстетично.

Как только Тайсон сказал «подготовка», я сразу поняла, что он имеет в виду. Знала, что это время придет. Когда он предъявит права на другие части меня.

Тайсон был прав. Я удерживала то, что он в меня влил, так долго, как только могла. Не знаю точно, было ли это десять минут или нет, я не засекала время. Но потом приняла ванну и расплакалась от смущения. Это унизительно. Когда парень — твой муж — связывает тебе руки за спиной и ставит клизму, чтобы потом трахнуть твою задницу. Тайсон велел мне принять душ, но я не хотела портить прическу. Сегодня мои волосы покрасили и уложили в салоне, и они выглядели слишком красиво, чтобы их портить, поэтому просто закрепила их большой заколкой и приняла ванну. Мне пришлось дважды вылезать из нее, чтобы сходить в туалет.

У меня были спазмы, но ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

Заканчиваю одеваться и спускаюсь в его кабинет. Сейчас я нервничаю больше, чем после нашей свадьбы. Я потею. Вытираю руки о шорты. Я собиралась спросить Тайсона, что имел в виду Раят, но после того, как увидела, что он запланировал для меня, решила не делать этого. Сейчас было неподходящее время. К тому же, если я скажу что-нибудь Тайсону, он может рассказать Раяту, и тогда Раят прикажет Блейк не видеться со мной. Я не знаю какие у них отношения. Не хочу рисковать, чтобы Раят заставил ее держаться от меня подальше.

Я открываю дверь кабинета Тайсона и резко останавливаюсь. Он сидит за своим столом и, опустив глаза, подписывает бумагу, а над ним склонилась Бетани, ее сиськи у него перед лицом. Руки лежат на столе.

Как только Бетани слышит, что кто-то вошел, она оборачивается и встречается глазами с моими. На ее лице мгновенно появляется хищная улыбка.

— Так-так-так. Пытаешься быть похожей на Уитни? — спрашивает она.

— Проваливай на хрен из моего кабинета, Бет, — прогоняет ее Тайсон.

В его голосе нет ни злости, ни раздражения. Просто скука.

Ее слова заставляют мое сердце биться быстрее. У моей сестры были темные волосы, и именно поэтому отец заставил меня обесцветить мои. Почему я не могу хотеть быть собой, не пытаясь быть своей сестрой? Почему должна менять свою внешность? У меня тоже всегда были темные волосы.

— Мы закончим этот разговор позже, — бросает ему через плечо Бетани, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.