— Мама забрала меня из Уоллингфорда, мы отправились к доктору, а потом пообедали. Я не хотел раньше времени возвращаться в школу и поехал домой.

— Один? — спрашивает Хант.

— Да, один, уже в третий раз повторяю, — я зеваю. — Дверь была выбита.

Сэм надел ботинок огромного размера и вышиб ее. Замок почти вылетел, щепки посыпались. Сосед как будто обрадовался и удивился одновременно — словно в первый раз позволил самому себе так разойтись.

— Но ты не испугался?

— Ну, — пожимаю плечами, — немного, наверное, испугался. Но в доме всегда бардак. Решил, что Баррон поругался с мамой. Воровать- то у нас особо нечего. Так что я насторожился немного, но не думал, что кто-то притаился внутри.

— Что дальше? — Джонс скрестил руки на груди.

— Снял куртку и перчатки.

— Ты всегда дома снимаешь перчатки? — хмыкает Хант.

— Да, — смотрю ему прямо в глаза. — А вы?

— Ладно, продолжай, — торопит Джонс.

— Включил телевизор. Собирался съесть бутерброд и посмотреть кино, а потом вернуться в школу. У меня было около часа.

— А зачем ты вообще домой поехал? — хмурится Хант. — Не самый лучший способ время провести.

— Если бы вернулся в школу — пришлось бы заниматься самостоятельной работой. А я не люблю работать.

Агенты мрачно переглядываются.

— И тут заходит он, с пистолетом в руках. Я поднимаю руки, но он наступает, целится в меня. Сказал, что Филип хотел его убить, ему пришлось все бросить и спешно бежать, прямо посреди ночи. Я тоже там был, хоть и не помню, поэтому Янссен и меня винил в происшедшем. Видимо, правильно. Сказал, что вместе со своей подружкой укокошил Филипа, а теперь моя очередь.

— Прямо так и сказал?

— Да. Наверное, хотел хорошенько напугать.

— И ты испугался? — интересуется Джонс.

— Да. Ясное дело, испугался.

— Янссен был один? — морщится Хант.

— С подружкой. Бет, кажется. Ее фотография есть в вашем досье. По-моему, она не профессионал, не похожа на профессионала, вот и засветилась на камере.

— Почему Янссен вернулся, прошло ведь столько времени?

— Он сказал, что Филип уже не под защитой Захарова.

— Это так?

— Не знаю. Я же не в банде. И мне тогда было не до того. От отчаяния я бросился на него.

— Пистолет выстрелил?

— Да. Дважды. В потолок. Штукатурка посыпалась. Я задел его голой рукой и превратил сердце в стекло.

— Потом?

— Женщина закричала и схватила пистолет. А потом убежала.

Ладони потеют. Я стараюсь рассказывать как можно короче, не использовать те же слова, что и в предыдущие два раза — чтобы не было похоже на заученный текст.

— Она стреляла?

— Нет. Я же говорил, просто убежала.

— И почему же она убежала, как думаешь? Почему не выстрелила? Ты же был беззащитен — через минуту тебя скрутила отдача. Да тебя можно было спокойно живьем на куски резать.

Да, Хант слишком уж хорошо осведомлен о магии трансформации и об отдаче. А как кровожадно прозвучало это «живьем на куски резать».

— Понятия не имею. Наверное, просто психанула. Или не знала. Я вам ничего нового не скажу. Спрашивайте сколько угодно — могу только лишь предположить.

— И ты засунул его в холодильник? Грамотный подход, свидетельствует о богатом опыте. — Джонс вроде как шутит, только голос серьезный.

— Часто смотрю телевизор. — Я неопределенно взмахиваю рукой. — В жизни труп оказался очень уж тяжелым.

— А потом? Вернулся в школу как ни в чем не бывало?

— Ну да. То есть я, конечно, вернулся в школу так, как будто только что убил одного громилу и запихал его в морозильник. Но на мне это не было написано большими буквами.

— Выдержки тебе не занимать? — кривится Хант.

— Я умело скрываю богатый внутренний мир за суровой внешностью.

Агент Хант, по-моему, так и мечтает заехать мне кулаком прямо в суровую внешность. У Джонса звонит телефон, он берет трубку и выходит из комнаты. Хант тоже, бросив напоследок странный тревожный взгляд — будто вдруг засомневался: а не говорю ли я правду.

Возвращаюсь к домашней работе. В желудке урчит. На часах почти семь.

Через двадцать минут агенты возвращаются.

— Ладно, пацан, — вздыхает Хант. — Мы нашли труп в морозильнике, все как ты сказал. А где его одежда?

— Да, одежда, — в голове полная пустота, знал же, что что-то да забыл; пожимаю плечами. — Я ее в реку выкинул. Думал, найдут и решат, что он утонул. Но никто ничего, наверное, не нашел.

Хант пристально вглядывается в мое лицо и кивает.

— Еще мы съездили к Бетенни Томас и нашли у нее два пистолета. Хотя нужно еще дождаться результатов баллистической экспертизы. Теперь продемонстрируй-ка нам свою магию.

— Ладно, давайте устроим шоу.

Встаю, медленно стягиваю перчатки и кладу ладони на гладкую прохладную столешницу.

Одиннадцать часов ночи. Звоню Баррону из машины.