Существуют профессиональные мошенники, которые занимаются подделками. Они точно знают, из чего изготавливали чернила в шестнадцатом веке, а из чего в восемнадцатом. Могут достать бумагу или холст, которые успешно пройдут углеродную экспертизу. Могут подделать трещины на слое краски. Тщательно изучают чужой почерк, все завитушки и закорючки. Их подделку не отличить от оригинала.

Я, конечно же, к таким профессионалам не отношусь. Фальшивки хороши в основном тогда, когда люди верят сразу же. Я, например, подписал вместо мамы справку, чтобы меня отпустили на митинг, подпись получилась похожая, и никто, разумеется, не понес бумажку проверять.

Но если Баррон действительно просмотрел свои блокноты, то наверняка распознал мою наспех сработанную подделку. Свой-то почерк каждый знает. Я стараюсь казаться спокойным:

— Если ты все знаешь, то знаешь и о том, что ты со мной сделал.

Снова эта его кривая усмешка.

— Разница в том, что я готов тебя простить.

Ничего себе. Даже не знаю, что тут ответить. Но Баррону и не нужен мой ответ.

— Кассель, я хочу все начать сначала. Причем сразу же на высшем уровне. Я присоединюсь к клану Бреннанов. И мне нужен ты. Из нас получатся идеальные наемные убийцы.

— Нет.

— Ах. — Мой отказ его, кажется, совсем не расстроил. — Слишком хороший, руки марать не хочешь?

— Да, именно так. Слишком хороший.

Интересно, а он правда сумел бы меня простить? Оправдать мое предательство? Списать его на глупую строптивость младшего брата? Обращаться со мной в будущем, как с деловым партнером? Я его сильно задел?

Если он может оправдать даже мое предательство, что тогда говорить о его собственном, когда он предал меня.

— А ты знаешь, почему согласился превращать их в предметы? Убивать?

Набираю в грудь побольше воздуха. Как же мерзко говорить об этом вслух:

— Конечно, нет. Я же ничего не помню. Ты украл мои воспоминания.

— Ты бегал за нами, как собачка. — В голосе у брата теперь неприкрытая злоба. — Умолял взять с собой на дело. Надеялся, мы согласимся, когда увидим, какое у тебя жестокое черное сердце.

Он тычет мне пальцем в грудь. Делаю шаг назад. Неожиданно меня захлестывает неуправляемый гнев.

Я был младшим и, конечно же, боготворил их. А они мне плюнули прямо в душу.

— Я очень умно придумал, — скалится Баррон. — Заставил тебя запомнить, что ты раньше убивал. Только и всего! Запомнить, что ты тот, кем я хотел тебя сделать. Кассель, тебе же нравилось. Черт, да ты просто счастлив был стать наемным убийцей.

— Неправда, — я упрямо трясу головой. — Врешь. Ты всегда и всем врешь. Я ничего не помню, так что можешь говорить что угодно. Не буду я тебе верить.

— Брось. Ты хорошо себя знаешь. В глубине души ты знаешь правду.

— Не буду я убивать. Иди к черту со своими Бреннанами.

— Будешь, — смеется брат. — Уже убивал. Люди не меняются.

— Нет.

— Я уже говорил, ко мне приходили федералы. — Я что-то возражаю, но Баррон не обращает внимания, только повышает голос: — Я им ничего не сказал. А мог бы. Они бы тогда быстренько смекнули про своего таинственного убийцу.

— Они тебе не поверят.

Но я уже ни в чем не уверен. Мой мир летит ко всем чертям, и я вместе с ним.

— Конечно же, поверят. Я им покажу труп. Тот, который ты оставил в морозильнике дома у мамы.

— А, тот труп.

— Непредусмотрительно. Я же сам тебе про него рассказал. Неужели думал, что я не проверю?

— Сам не знаю, о чем думал.

Именно так. Не имею ни малейшего понятия.

— Они тебе, как и Филипу, навешают лапши на уши, получат свое и запрут до конца дней.

— Я видел контракт, Филипу гарантировали иммунитет от уголовного преследования.

— Я тоже его видел, — хохочет Баррон. — Филип лучше бы мне его сначала показал, перед тем как продавать душу дьяволу. Я же на юридическом учился. Полное фуфло. Агенты не могут гарантировать иммунитет от уголовного преследования. Эту бумажку можно в унитаз спустить. Так, видимость. Они могли его взять в любой момент.

— Ты ему об этом говорил?

— А зачем? Филип бы не стал слушать. Он ведь просто попрощаться зашел перед отъездом в эту свою землю обетованную, для защиты свидетелей.

Не знаю, врет он или нет, но что-то подсказывает — не врет.

Значит, федералам нельзя доверять.

А Баррон пойдет прямиком к ним, если я не переметнусь к Бреннанам.

Но если я переметнусь, Захаров тут же меня прикончит.

Выхода нет.

Как он тогда сказал на похоронах: «Когда настанет время разобраться с некоторыми близкими тебе людьми».

А Баррон сказал: «Будешь убивать. Уже убивал. Люди не меняются».

Оглядываюсь на ухмыляющегося брата.

— Правда, я все доходчиво объяснил, Кассель? Выбор-то очевидный.

Да, выбор действительно очевидный.