Мои глаза открыты, и я вижу над собой лицо Валериана. Задыхаюсь. Он смотрит на меня с легким любопытством, как будто ждет, что будет дальше. С периферии зрения наплывает тьма. Я задыхаюсь... умираю...

Хуже всего — расцветающая внутри и стирающая ужас радость. Все прекрасно. В глазах все туманится и плывет. Я тяну руку к лицу Валериана, но мир идет кругом, и ничего не получается, а уже в следующую секунду это не имеет никакого значения. Зачем обижать его, когда я так счастлива?

— Сделайте что-нибудь! — говорит кто-то, но я в своем бредовом состоянии не могу определить, кто именно.

Внезапно кто-то отшвыривает Валериана в сторону. Я кашляю и перекатываюсь на бок. Кардан стоит надо мной. Слезы вперемешку с соплями бегут по моим щекам, но меня хватает только на то, чтобы, лежа на земле, выплевывать кусочки приторно-сладкой мякоти. Почему я плачу? Не знаю.

— Хватит. — На лице Кардана какое-то непривычно странное выражение. На скулах играют желваки.

Я смеюсь.

Вид у Валериана недовольный, даже мятежный.

— Не дашь позабавиться?

В какой-то момент кажется, что они вот-вот подерутся, хотя с какой бы стати им драться? Потом вижу, что Кардан держит в руке соль из моей корзинки. Противоядие. (Интересно, оно-то зачем мне нужно?) Он смотрит на Валериана, подбрасывает соль, и ее рассеивает по земле ветер.

— Да что с тобой? — Кардан презрительно кривит губы. — Ну вот умрет она, и что? Кого разыгрывать будешь?

— Не умру. — Я не хочу, чтобы они расстраивались. Чувствую себя хорошо. Пожалуй, даже лучше, чем когда-либо за всю жизнь. Я рада, что противоядия больше нет.

— Принц Кардан? — вмешивается Ноггл. — Ее нужно доставить домой.

— Какие все сегодня скучные, — говорит Кардан, но ему самому, суд я по тону, совсем не скучно. Наоборот, кажется, что он едва сдерживается.

— Она не хочет домой. — Никасия подходит, наклоняется и гладит меня по щеке. — Не хочешь, так ведь, милашка?

Меня уже начинает тошнить от медового вкуса во рту. Я ощущаю легкость. Я разворачиваюсь, как знамя на ветру.

— Мне бы хотелось остаться. — Здесь все так чудесно. И Никасия просто сияет.

Не уверена, что все хорошо, но чувствую себя распрекрасно.

Все такие удивительные. Даже Кардан. Раньше он мне не нравился, а теперь я думаю, что вела себя глупо. Я широко и счастливо улыбаюсь ему, хотя он и не отвечает тем же.

Ничего, просто не надо принимать все на свой счет.

Ноггл отворачивается, бормоча что-то о генерале и глупостях, а еще о том, что принцам недолго носить голову на плечах. Кардан смотрит ему вслед, сжимая кулаки.

Несколько девушек рассаживаются вокруг меня на траве. Они смеются, и я смеюсь вместе с ними.

— Впервые вижу, как смертная пробует эльфийские фрукты, — говорит одна из них другой. — Она это запомнит?

— Если только кто-то не наложит чары забвения, — раздается у меня за спиной голос Локка, но не злой, как у Кардана, а приятный. Я поворачиваюсь к нему, и он трогает мое плечо. Какая теплая у него ладонь.

— Она не захочет, — смеется Никасия. — Ей бы еще кусочек яблока.

При воспоминании о яблоке рот наполняется слюной. Сколько их, блестящих и золотистых, валялось на тропинке по пути в школе. Кляну себя за глупость и жалею, что не остановилась, не подобрала.

— Так ее можно расспросить кое о чем? — интересуется Морагна. — О том, о чем спрашивать не принято? И она ответит? Не смутится?

— А с чего бы ей смущаться, если она среди друзей? — Никасия щурится, как кошка, которая только что съела сметану и готова подремать на солнышке.

— Кого из нас ты больше всего хотела бы поцеловать? — спрашивает Флоссфлауэр, придвигаясь поближе. До сих пор мы едва перебросились парой слов, и теперь я рада, что она хочет подружиться.

— Я бы хотела поцеловать вас всех. — Они покатываются со смеху, а я смотрю на звезды и улыбаюсь.

— Ты носишь слишком много одежды, — замечает Никасия и, глядя на мои юбки, неодобрительно качает головой. — И они уже испачкались. Их нужно снять.

А ведь правда, как это я не замечала, что платье такое тяжелое. Представляю себя совершенно голой в лунном свете, с серебристой, как листья над нами, кожей.

Я поднимаюсь. Все вокруг как будто немного скособочилось. Начинаю стягивать одежды.

— Ты права. — Меня охватывает радость. Платье соскальзывает и разливается под ногами мелкой лужицей. Белье на мне обычное, из мира людей — черный бюстгальтер и трусики в зеленый горошек.

Все смотрят на меня как-то странно, словно никогда такого белья не видели. А еще все вокруг сияет и блестит, так что, если смотреть долго, начинает болеть голова.

Какое мягкое у меня тело, как покачиваются груди, вот если бы не мозоли на руках... Под ногами теплая земля, мягкая трава щекочет голые подошвы.

— Я — красивая, да? — Мне интересно знать мнение Никасии.