– Нет, пусть Мадок приходит и объявит свои условия, – качает головой Кардан. – Наши рыцари будут на месте. А внутри тронного зала посадим арбалетчиков. Мы выслушаем его и дадим свой ответ. Но никаких состязаний устраивать не будем. Если Мадок хочет выступить против Эльфхейма, он должен это сделать, а мы должны будем ответить ему всей своей – мощью.

Он смотрит в пол, потом на меня.

– Если он считает, что ты можешь сразиться с ним на дуэли, ему трудно будет отказаться от этой затеи, – говорю я.

– Попросите его оставить свое оружие у ворот, – советует Бомба. – А если он этого не сделает, я убью его выстрелом из теней.

– Я буду выглядеть совершенным трусом, если хотя бы не выслушаю его, – замечает – Кардан.

При этих словах у меня сердце уходит в пятки, потому что гордость Кардана – это именно то, на чем Мадок надеется сыграть.

– Зато вы останетесь живы, в то время как ваш враг будет мертв, – говорит Бомба. За черной вуалью невозможно рассмотреть выражение ее лица. – А мы обязаны за бесчестие отплатить позором.

– Я надеюсь, вы не собираетесь соглашаться на дуэль, – вступает Рандалин. – Ваш отец не задумываясь отбросил бы подобную абсурдную мысль.

– Разумеется, нет, – говорит Кардан. – Я не фехтовальщик, а кроме того, я не люблю давать своим врагам то, чего они добиваются. Если Мадок идет сюда только за дуэлью, он ее не получит.

– Как только переговоры закончатся, мы встретимся на поле боя, – говорит Йорн, возвращаясь к своим планам. – И мы покажем ему, чем платят за предательство Эльфхейма. У нас имеется четкий план, который приведет к – победе.

Четкий план, да, но меня все равно не оставляет предчувствие беды. Фала перехватывает мой взгляд и начинает жонглировать взятыми со стола фигурками. Это рыцарь, меч и корона.

Затем в комнату врывается крылатый вестовой.

– Их заметили, – задыхаясь, говорит он. – Корабли Мадока приближаются.

Почти сразу следом прилетает морская птица, приносит привязанное к ее лапке приглашение к переговорам.

Новый Главный генерал идет к дверям отдавать приказы своим войскам.

– Я выдвигаю мой народ на исходные позиции. У нас в запасе есть примерно три часа.

– А я соберу своих, – повернувшись к Кардану и ко мне, говорит Бомба. – Арбалетчики начнут стрелять по вашему сигналу.

Кардан переплетает наши с ним пальцы и говорит:

– Трудно действовать против того, кого любишь.

Интересно, думает ли он при этом о Балекине.

Хотя я знаю, что Мадок мой враг, мне почему-то хочется помечтать о том, чтобы разобраться во всем с помощью переговоров. Ведь здесь Виви, и Тарин, и даже Оук. Наверняка Ориана тоже хочет мира и будет подталкивать Мадока к нему, если только увидит такую возможность. Хорошо бы убедить его закончить войну до того, как она начнется. Может быть, нам удастся прийти к какому-то согласию. В конце концов, я – Верховная королева. Могу я отдать ему кусок земли, чтобы он на нем сидел и молча правил?

Но я знаю, что это невозможно. Если я пойду навстречу предателю, то только подтолкну его этим к новым преступлениям и изменам. Мадок все равно не успокоится. Он происходит из рода воинов. Мать родила его прямо на поле боя, и сам он не представляет для себя иной смерти, как только с мечом в руках.

Но я не думаю, что он планирует умереть с мечом в руках прямо сегодня.

Думаю, он собирается победить.

На помост я готова выйти только к закату. На мне зеленое с золотом платье, на голове сверкает венец из позолоченных ветвей. Мои волосы заплетены и уложены в прическу, напоминающую бараньи рога, а мои губы накрашены помадой цвета зимних ягод. Единственной деталью, которая кажется мне нормальной в моем одеянии, я считаю Закат в новеньких эффектных ножнах.

Кардан стоит рядом со мной и в последний раз проговаривает с Бомбой их планы. Он одет сегодня в зеленый костюм, почти такой же темный, как черные локоны у него на голове.

Я оборачиваюсь к Оуку, который стоит вместе с Тарин, Виви и Хизер. Они присутствуют в зале, но спрятаны в том же уголке, из которого мы с Тарин наблюдали когда-то за кутежом, оставаясь при этом незамеченными со стороны.

– Ты не должен был сюда приходить, – говорю я Оуку.

– Я хочу увидеть свою маму, – твердо отвечает он. – И хочу видеть все, что здесь произойдет.

Что ж, если Оук собирается стать когда-нибудь Верховным королем, то, конечно, вправе обо всем знать, но мне кажется, что лучше бы он выбрал какой-нибудь другой способ выяснить это. Что бы ни произошло сегодня, это будет, я уверена, кошмарным для Оука.

– Возьми свое кольцо, – говорит он, выуживая его из кармана и кладя мне на ладонь. – Сохранил, как ты просила.

– Я очень тебе благодарна за это, – тихо говорю я ему, надевая кольцо себе на палец. Кольцо теплое, нагрелось от тела Оука.

– Если все пойдет плохо, мы сразу исчезнем, – обещает Тарин, но ее же не было здесь во время коронации принца Дайна, и она не понимает, как стремительно может меняться ситуация.