– Вот что, сэр Раннох, прошу собрать группу рыцарей, которая сопроводит меня до воды. Ждите во дворе. Вы сделаете это для меня?

– Но генерал… – начинает рыцарь.

– …сейчас отсутствует, – заканчивает Кардан.

– Сделаю, – говорит рыцарь. Слышу, как закрывается дверь, потом из-за угла появляется Кардан с надменным выражением лица.

– Ну, жена, – холодно говорит он. – Похоже, в твоем приданом таился по крайней мере еще один секрет. Иди, мы должны одеться для нашей первой совместной аудиенции.

Приходится бежать по коридорам в халате. Вернувшись в свои покои, приказываю принести меч, облачаюсь в бархат, не переставая гадать, что означает этот новоприобретенный статус и как теперь поведет себя Кардан, избавившись от моей опеки.

Орлаг ожидает нас в волнах неспокойного океана в сопровождении дочери и отряда рыцарей, оседлавших тюленей, акул и прочих зубастых морских тварей. Сама она восседает на касатке и одета так, словно собралась на битву. Кожа ее покрыта блестящей серебряной чешуей, будто выросшей из плоти. Волосы прикрывает шлем из кости и зуба.

Рядом с матерью – Никасия на акуле. Сегодня она без хвоста, длинные ноги защищены доспехами из раковин и кости.

Берег вдоль кромки воды завален грудами спутанных водорослей, как бывает после шторма. Кажется, я вижу под водой и других тварей. Спина какого-то огромного создания скользит прямо под волнами. Замечаю волосы смертных утопленников, колышущиеся, как морская трава. Море собрало большие силы, чем кажется с первого взгляда.

– Где мой посланник? – вопрошает Орлаг. – Где твой брат?

Кардан сидит на своем сером жеребце в черных одеждах и алом плаще. Возле него две дюжины верховых рыцарей, Миккел и Нихар. По пути сюда они пытались выяснить, каковы планы Кардана, но он держал свои мысли в тайне от них и, что еще более тревожно, от меня. Узнав о смерти Балекина, он стал молчалив, избегает взглядов в мою сторону. От волнения у меня начинает учащенно биться сердце.

Он холодно смотрит на Орлаг; по опыту я знаю, что такой взгляд у него бывает в двух случаях – в состоянии гнева или страха. В данном случае причина, возможно, и в одном, и в другом.

– Как вам хорошо известно, Балекин мертв.

– На тебе лежала ответственность за сохранение жизни моего посланника, – говорит она.

– Разве? – с деланым изумлением спрашивает Кардан, прикладывая руку к груди. – Я думал, моя обязанность – не мешать ему, а не лезть со своими советами о последствиях рискованных предприятий. Насколько я могу судить, у него состоялась небольшая дуэль. Уверен, тебе известно, что дуэли опасны. Но я его не убивал и никого не поощрял к этому. На самом деле я глубоко удручен его смертью.

Изо всех сил стараюсь, чтобы на лице не отразились мои настоящие чувства.

Орлаг наклоняется вперед, словно чует в воде запах крови.

– Ты не должен был допускать подобного своеволия.

Кардан беспечно пожимает плечами:

– Возможно.

На своей лошади озабоченно шевелится Миккел. Ему явно не нравится, как небрежно разговаривает Кардан, словно у них с Орлаг дружеская беседа и она не собирается лишить его власти или по крайней мере нанести ощутимый удар правлению Кардана. А если Орлаг знает, что Мадок нас покинул, то может напасть немедленно.

Смотрю на нее, на ухмыляющуюся Никасию, смотрю в странные, влажные глаза селки и мерфолков и чувствую свою беспомощность. Я отказалась от права повелевать Карданом и взамен получила от него супружескую клятву. Но об этом никто не знает, и сейчас с каждой минутой мне все больше кажется, что ничего этого не было.

– Я пришла требовать правосудия. Балекин являлся моим посланником, и если ты не считаешь, что он находился под вашей защитой, то я утверждаю, что он был под моей. Ты должен выдать его убийцу морю, где она не сможет рассчитывать на прощение. Отдай нам своего сенешаля, Джуд Дуарте.

На секунду у меня перехватывает дыхание. Будто я снова тону.

Брови Кардана ползут на лоб. Голос звучит все также беззаботно:

– Но она только что вернулась из моря.

– Значит, ты не оспариваешь ее вины? – спрашивает Орлаг.

– А почему я должен оспаривать? – удивляется Кардан. – Если он вызвал ее на дуэль, то я уверен, что Джуд победила. Мой брат считал себя мастером меча и сильно заблуждался в этом. Но, насколько я понимаю, мне решать, наказывать ее или нет.

Ненавижу, когда обо мне говорят так, будто меня здесь нет. И это после того, как он поклялся мне в верности. Но, похоже, королева, убившая посланника, становится причиной политических проблем.

Орлаг не смотрит на меня. Не сомневаюсь, она думает только о том, что Кардан многое отдал за мое возвращение и, угрожая мне, она получит еще больше.