Раньше у Кардана были книги и свитки; теперь их нет, но шкаф до сих пор заполнен разными нелепыми нарядами, которые он носил. Думаю, они недостаточно экстравагантны для Верховного Короля. Здесь хватает одежды, черной как ночь, и есть рейтузы, которые мне подойдут. Забираюсь в кровать Кардана; ожидаю, что буду вертеться и долго не смогу заснуть из-за множества переживаний, но, к своему удивлению, немедленно соскальзываю в глубокий сон без сновидений.

Просыпаюсь уже при свете луны и сразу направляюсь к шкафу. Одеваюсь в самую простую его одежду – бархатный камзол, с которого приходится оборвать жемчуга, украшающие ворот и манжеты, и в простые мягкие лосины.

Чувствую себя уже более уверенно и двигаюсь к выходу. Пошарив на кухне, из еды ничего не обнаруживаю, попадается только краюха черствого хлеба, которую, пробираясь в темноте, я и грызу.

Дворец Эльфхейма – массивный курган; большая часть его помещений, включая просторный тронный зал, расположена под землей. На макушке крутого холма растет дерево; его корни проникают вглубь настолько далеко, что это можно объяснить только магией. Прямо под деревом находятся несколько комнат, свет в которые проникает через забранные хрусталем оконные панели. Эти комнаты не востребованы, как и та, в которой Кардан разложил на полу костер и где Никасия стреляла в него из стенного шкафа.

Сейчас это помещение опечатано, двойные двери закрыты, и проход через них запрещен, так что доступа в королевские покои нет. Из дворца попасть в эту комнату невозможно.

Но я собираюсь забраться на холм.

Потихоньку, крадучись, подхожу к холму и вонзаю оба ножа в грунт, подтягиваюсь и ищу между камней и корней опору для ног, потом снова вонзаю ножи. Поднимаюсь все выше и выше. Над головой кружатся летучие мыши. Замираю в надежде, что это не чьи-нибудь соглядатаи. В ветвях дерева ухает филин, и я понимаю, что за мною может следить множество глаз. Остается только быстрее двигаться. Я уже близко от первого ряда окон, когда меня настигает приступ слабости.

Стискиваю зубы и стараюсь не обращать внимания на дрожь в руках, на подгибающиеся ноги. Дыхание слишком учащенное, и все, чего мне хочется, – дать себе отдых. Но я знаю, что если пойду на уступку, то мышцы одеревенеют и я не смогу продолжить подъем. Продолжаю карабкаться, хотя все тело болит.

Всаживаю один из ножей в склон, пытаюсь подтянуть тело, но рука слишком ослабла. Не могу. Смотрю вниз, на крутой каменистый скат холма, на огоньки, мерцающие вокруг входа в курган. В какой-то момент все перед глазами плывет, и я гадаю – что будет, если я просто свалюсь.

Глупая мысль. Что будет, если я скачусь по склону холма, разобью себе голову и получу действительно серьезные повреждения?

Продолжаю подъем; оконные рамы уже близко. Я не раз видела планы дворца; достаточно просто заглянуть в три окошка, чтобы найти нужное. Внутри только темнота, но я принимаюсь за работу, тыча в хрусталь острием ножа до тех пор, пока не образуется трещина.

Натягиваю на кулак рукав камзола и разбиваю хрусталь на кусочки. Потом прыгаю в темную комнату, которую покинул Кардан. Стены и мебель все еще пахнут гарью и прокисшим вином. На ощупь пробираюсь к шкафу.

Оттуда уже легко проникнуть в тайный ход, потом спуститься по спиральной лестнице в королевские покои.

Проскальзываю в спальню Кардана. Мне везет, хотя до рассвета еще далеко – в помещении никакой пирушки. На подушках и в королевской кровати не лежат придворные. Подхожу к спящему Кардану и зажимаю его рот ладонью.

Он просыпается, хватает меня за руку. Надавливаю так сильно, что кожей чувствую его зубы.

Кардан вцепляется мне в горло, и на секунду я пугаюсь, что мне не хватит сил, что я недостаточно подготовлена. Потом его тело полностью расслабляется, будто до него доходит, кто я.

Не нужно ему так уж расслабляться.

– Он послал меня убить тебя, – шепчу я ему в ухо.

По его телу пробегает дрожь, рука тянется к моей талии, но вместо того, чтобы оттолкнуть, он затаскивает меня к себе в кровать и перекатывает через себя на богато расшитые покрывала.

Моя ладонь соскальзывает с его рта; чувствую себя неуютно в той самой кровати, на которой стеснялась лежать из-за того, что я человек. И рядом тот, кто пугает меня тем сильнее, чем глубже чувства, которые я к нему испытываю.

– Балекин и Орлаг планируют твое убийство, – говорю я взволнованно.

– Да, – лениво соглашается он. – Тогда почему я вообще проснулся?

Я смущаюсь его физической близости, того мгновения, когда он, едва проснувшись, затащил меня на себя.

– Потому что меня трудно заколдовать, – объясняю ему.

Эти слова вызывают у него негромкий смех. Кардан протягивает руку, касается моих волос, проводит пальцами по щеке.

– Нужно было сказать об этом брату, – говорит он с нежностью, которой я от него совсем не ожидала.

– Если бы ты не позволил Мадоку не пускать меня к тебе, я могла бы сообщить все это гораздо раньше. У меня информация, которая не может ждать.

Кардан качает головой:

– Не знаю, о чем ты говоришь. Мадок сказал, что ты набираешься сил и мы должны дать тебе время на исцеление.

Я мрачнею: