– Звезды говорят, что наступает время великих потрясений, – говорит Бафен. – Я вижу приход нового монарха, но означает ли это свержение Кардана или падение Орлаг и воцарение Никасии, сказать не могу.

– У меня есть план, – сообщает Мадок. – Очень скоро в Эльфхейм вернется Оук. Когда Орлаг пришлет за ним своих слуг, я собираюсь устроить им ловушку.

– Нет, – говорю я, и все удивленно смотрят на меня. – Ты не получишь Оука в качестве наживки.

Мадока мой выпад, похоже, не очень-то и задел.

– Можно подумать, то, что я делаю…

– Вот именно. Это ты и собираешься сделать. – Я гневно смотрю на него, припоминая, почему в свое время воспротивилась тому, чтобы Оук стал королем с Мадоком в качестве регента.

– Если Орлаг хочет устроить охоту на Оука, то лучше знать, когда она ударит, чем ждать ее хода. А наилучший способ знать – предоставить ей такую возможность.

– Как насчет того, чтобы просто исключить такую возможность? – спрашиваю я.

Мадок качает головой:

– Это не более чем пожелания, против которых предостерегал Миккел. Я уже написал Вивьен. Они планируют приехать через неделю.

– Оук не должен сюда приезжать, – возражаю я. – Раньше условия были достаточно сложными, но и сейчас не лучше.

– Думаешь, в мире смертных ему ничего не грозит? – Мадок скалит зубы. – Думаешь, Королева Орлаг не достанет его там? Оук – мой сын, я – Главный генерал Эльфхейма и знаю свое дело. Делай, что хочешь, чтобы защитить его, но остальное предоставь мне. Сейчас не время для истерик.

– Истерик? – Я стискиваю зубы.

Он пристально смотрит на меня.

– Поставить на кон собственную жизнь легко, не так ли? Примириться с опасностью. Но стратег иногда должен рисковать другими, даже теми, кого любит. – Он бросает на меня значительный взгляд – похоже, напоминает, что однажды я уже отравила его. – Во благо Эльфхейма.

Я снова прикусываю язык. Не собираюсь вести разговор на глазах всего совета. Особенно если не уверена, что права.

Мне нужно как можно скорее узнать о планах Орлаг. Если есть альтернатива тому риску, которому подвергается Оук, то ее надо найти.

У Рандалина возникли вопросы по личной охране Верховного Короля. Мадок желает, чтобы Нижние Дворы прислали больше, нежели обычно, войск. И у Нихар, и у Миккела есть возражения. Я пропускаю их споры мимо ушей и стараюсь собраться с мыслями.

В перерыве заседания появляется паж с двумя посланиями для меня. Одно из них доставлено во дворец от Виви. Сестра просит приехать через день и забрать ее, Оука и Хизер в Эльфхейм на свадьбу Тарин. Даже быстрее, чем предполагал Мадок. Второе от Кардана – он вызывает меня в тронный зал.

Вполголоса ругаясь, выхожу из зала, и тут меня догоняет и хватает за рукав Рандалин:

– Джуд, позволь мне дать тебе совет.

Сдерживаюсь, чтобы не выругаться во весь голос.

– Сенешаль – это не только голос короля, – говорит он. – Ты еще и его руки. Если тебе не нравится работать с генералом Мадоком, найди нового Главного генерала, который раньше не совершал измены.

Я знала, что Рандалин раньше на заседаниях совета часто ссорился с Мадоком, но даже представить себе не могла, что он хочет устранить генерала. И все же я доверяю Рандалину не больше, чем Мадоку.

– Интересная мысль, – как можно более нейтральным тоном говорю я, прежде чем удалиться.

Кардан развалился на троне, перекинув одну ногу через подлокотник.

В большом зале вокруг столов, все еще заваленных закусками, продолжают праздновать сонные гуляки. В воздухе витают ароматы свежевскопанной земли и пролитого вина. Подходя к тронному возвышению, вижу спящую на ковре Тарин. Незнакомый мальчик-пикси дремлет возле нее; стрекозьи крылышки вздрагивают на спине, словно он летает во сне.

У Локка сна ни в одном глазу, он сидит на ступеньках, ведущих к трону, и покрикивает на музыкантов.

Кардан раздраженно шевелится, спускает ноги на пол.

– В чем, собственно, проблема?

Вперед выходит юноша; нижняя часть тела, от пояса, у него оленья. Помню его по вечеринке на празднике Охотничьей Луны, он там играл.

– Прошу прощения, Ваше Величество. – Голос у юноши дрожит. – Всего лишь в том, что у меня украли лиру.

– Ну и о чем тут говорить? – спрашивает Кардан. – Лира либо есть, либо ее нет, правильно? Если ее нет, пусть играет скрипач.

– Ее украл он. – Юноша показывает на еще одного музыканта с волосами, напоминающими траву.

Кардан поворачивается к вору и недовольно хмурится.

– На моей лире были натянуты струны из волос смертных красавиц, которые трагически умерли молодыми, – брызжет слюной зеленый фейри. – Мне потребовались десятилетия, чтобы собрать их, и сохранить тоже было непросто. Когда я играл, голоса смертных звучали печально и скорбно. Прошу прощения, но они смогли бы до слез разжалобить даже вас.

Кардан нетерпеливо машет рукой:

– Если ты закончил похвальбу, то в чем суть вопроса? Я спрашиваю не про твой инструмент, а про его.