Вспоминаю, как жадно следил Локк за лицом Кардана, когда тот говорил о моей красоте. Он смотрел не на меня. Впервые мне приходит в голову, что глумление надо мной было всего лишь уловкой, наживкой для его крючка.

«Скажи, что ты думаешь о нашей госпоже».

К моему огромному облегчению, после рила музыканты снова берут паузу и смотрят на Верховного Короля, ожидая указаний.

Я отстраняюсь:

– Сдаюсь, Ваше Величество. Хотела бы получить разрешение удалиться.

И спрашиваю себя, что делать, если он не разрешит. Я отдала много распоряжений, но не велела щадить свои чувства.

– Ты свободна уйти или остаться, как пожелаешь, – торжественно произносит Кардан. – Королеве Веселья рады повсюду, куда бы она ни направилась.

Отворачиваюсь от него, выбираюсь из толпы и прислоняюсь к дереву, жадно вдыхая холодный морской воздух. Лицо горит, щеки пунцовые.

Я на краю Молочного леса и смотрю на волны, бьющиеся о черные скалы. Мгновение спустя замечаю на песке движение, словно там шевелятся тени. Прищуриваюсь. Нет, не тени. Селки, выходящие из моря. По крайней мере дюжина. Они сбрасывают свои глянцевые котиковые шкуры и вынимают серебристые клинки.

На празднество Охотничьей Луны пожаловало Подводное королевство.

Раздирая длинный ветхий наряд о терновник и вереск, бросаюсь назад. Бегу прямо к ближайшему стражнику. Он с тревогой смотрит на меня, запыхавшуюся, всю еще в лохмотьях Королевы Веселья.

– Народ моря, – задыхаясь, говорю я. – Селки. Они идут. Защитите короля.

Стражник не колеблется и не сомневается в моих словах. Зовет остальных рыцарей; они приближаются к трону и оцепляют его. Кардан в смятении наблюдает за ними, затем его на короткий миг охватывает настоящая паника. Без сомнения, он вспоминает, как Мадок приказал взять в кольцо тронное место во время коронации принца Дайна – как раз перед тем, как Балекин принялся убивать.

Объяснить не успеваю – из Молочного леса появляются селки. Их лоснящиеся тела обнажены, если не считать длинных веревок из морских водорослей и жемчужных ожерелий вокруг горла. Музыка умолкает. Стихает смех.

Тяну руку к бедру и достаю из ножен длинный кинжал.

– Что происходит? – вопрошает Кардан, поднимаясь.

Женщина-селки кланяется и отступает в сторону. Вперед выходят джентри Подводного королевства. Идут на ногах – не удивлюсь, если они появились у них только что. Идут по траве через подлесок, на них мокрые насквозь плащи, камзолы и рейтузы. Нельзя сказать, что наряд сидит так уж плохо. Но даже в таком наряде селки выглядят свирепо.

Глазами ищу в толпе Никасию, но не вижу ни ее, ни кузнеца. На одном из подлокотников трона сидит Локк и всем своим видом словно объявляет: раз уж Кардан стал Верховным Королем, то в этом титуле нет ничего особенного.

– Ваше Величество! – обращается к Кардану серокожий селки в плаще, изготовленном, похоже, из акульей кожи. Голос у него странный – такой хриплый, будто он редко разговаривает. – Королева Орлаг направила нас с посланием к Верховному Королю. Позвольте нам говорить.

Полукольцо рыцарей у трона Кардана стягивается.

Король не дает немедленного ответа. Вместо этого он садится.

– Мы рады видеть гостей из Подводной страны на этом празднике Охотничьей Луны. Танцуйте. Пейте. Пусть никто не скажет, что мы негостеприимны. Даже если гости незваные.

Селки преклоняет колени, но вид у него отнюдь не смиренный.

– Ваша щедрость безгранична. И все же мы не можем воспользоваться ею, пока не изложим послание нашей госпожи. Вы должны выслушать нас.

– Должен ли? Что ж, очень хорошо, – соглашается Верховный Король, выждав мгновение. Потом делает плавное движение рукой: – Что она хочет сказать?

Серокожий селки подзывает девушку в мокром черном платье. Волосы ее заплетены в косы. Когда она раскрывает рот, видны тонкие, зловеще острые зубы; странно, но они полупрозрачные. Она произносит нараспев:

Морю нужен жених,

Суше нужна невеста.

Пусть обеты дадут,

Чтоб суше не стало тесно.

Отвергнете Море раз,

Кровь заберем у вас.

Отвергнете Море два,

Твердь из-под ног ушла.

Отвергнете Море три,

Корона летит – смотри.

Весь собравшийся народ суши – придворные и просители, слуги и джентри – замирает, выпучив глаза при этих словах.

– Это предложение? – спрашивает Локк. Он вроде бы обращается к одному Кардану, но в наступившей тишине его голос слышат все.

– Боюсь, угроза, – отвечает Кардан. Он смотрит на девушку, на серокожего посланца, на всех селки. – Вы передали послание. У меня нет возможности ответить виршами – по моей вине сенешаль не является еще и придворным поэтом, но я позабочусь о том, чтобы бросить в воду клок мятой бумаги, когда придет срок.

Некоторое время никто не двигается, все остаются на своих местах.

Кардан громко хлопает в ладоши, заставляя морской народ вздрогнуть.