Слезы навернулись мне на глаза от этих фраз, которые все еще напоминали мне о мужчине, которого я знала, о том, кому я каким — то образом, по глупости, позволила обмануть себя и влюбиться в него.

О мужчине, которого вообще не существовало.

Я обхватила руками живот, мысли вихрем пронеслись в голове. Я не могла осмыслить все, что произошло. Я не могла понять, что он сделал, как долго он это планировал.

— Как я здесь оказалась? — спросила я, сглотнув и зажмурив глаза.

Я бы не пришла в его постель по доброй воле, не после всего, что он сделал. В моей памяти был пробел, когда я ничего не могла вспомнить.

Я открыла печать и вернула Грэя в тело Люцифера, но после этого я почти ничего не помнила.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Грэй, протягивая руку вперед и просовывая ее под завесу моих волос.

Сначала его пальцы коснулись моей кожи. Затем его ладонь обхватила мой подбородок, и он повернул меня лицом к себе. Его золотистые глаза мерцали, когда он смотрел на меня сверху вниз, а большой палец нежно касался моей кожи.

В голове снова раздался звук ломающейся шеи, и я отшатнулась назад, подальше от самого дьявола.

Я глубоко, с содроганием вдохнула, пытаясь подавить подступающую тошноту в желудке, вызванную осознанием этого факта.

— Я умерла, — произнесла я едва слышным шепотом, глядя то ли на Грэя, то ли на Люцифера. Я заставила себя думать, называя его именем, которое он всегда носил. Отделяя стоящее передо мной существо от того, которого, как мне казалось, я знала.

— Ненадолго, — сказал он, как будто это снимало с него всякую вину.

Его демон свернул мне шею, лишив меня мира, которого я едва успела увидеть. Но этого признания было достаточно, чтобы понять, что он сделал нечто еще более ужасное, чтобы вернуть меня.

— Что ты сделал? — спросила я, прикрывая рот рукой, так как тошнота усилилась.

— Возвращайся в постель, любимая. Твое тело нуждается в отдыхе, — сказал он, полностью игнорируя вопрос.

Я застонала, поджала под себя ноги и поспешила в ванную, когда чувство вины ударило меня в грудь, которая уже пульсировала. Мои ноги скользили подо мной, как будто они были не моими собственными. Было что-то необычное в теле, которое всегда было моим, что-то странное в том, что я всегда называла своим домом на этом свете.

— Уиллоу, — повторил Грэй, идя за мной медленным, размеренным шагом.

Он обхватил меня за талию, помогая удержать равновесие, довел до ванной и опустил на колени перед унитазом как раз в тот момент, когда мой желудок начал очищаться.

Мягкие, нежные пальцы откинули мои волосы с лица и с тех мест, где они грозили упасть вперед, и собрали их в хвост на затылке, пока меня тошнило.

— С тобой все в порядке, — пробормотал он, и я задалась вопросом, хотел ли он убедить в этом меня или себя.

Мой желудок продолжал сокращаться еще долго после того, как меня стошнило, а тело заходилось в судорогах, пытаясь изгнать из себя то, чего там уже не было. Я подняла руку и вытерла рот тыльной стороной ладони, затем положила руки на каждую сторону унитаза и слабо поднялась на ноги. Смыв содержимое, я постаралась не паниковать при виде красной жидкости, заполнившей унитаз, и двинулась к раковине, чтобы яростно прополоскать рот.

— Не волнуйся, Ведьмочка. Это не твоя кровь, — сказал Грэй, не переставая помогать, когда раковина окрасилась в розовый цвет.

Как будто рвота кровью была моим самым большим беспокойством в данный момент.

Отражение, которое я увидела в зеркале, когда подняла взгляд, наконец, выглядело точно так же, как я помнила, как будто не было никаких признаков того, что я так сильно изменилась. Единственное разительное отличие находилось на груди, в верхней части декольте, где черным кругом выделялась кожа. Из центра вытекали нити тьмы, прорезавшие кожу, словно трещины в еще не разбитом оконном стекле.

Прямо над ним висел мой амулет, розовое золото которого резко выделялось на фоне черного турмалина и метки. У меня дрожала нижняя губа, когда я смотрела на него, стараясь не прикасаться пальцами к пятну.

— Это пройдет? — спросила я, прикусывая нижнюю губу.

Это была очень глупая причина для беспокойства, когда альтернативой было гниение в аду.

Но я не хотела провести остаток своей жизни под знаком того, что он пожертвовал собой, чтобы спасти меня.

— Нет, — спокойно сказал он, протягивая мне флакон с жидкостью для полоскания рта.

Я взяла его, не став благодарить, сделала глоток и тщательно прополоскала рот.

Когда я закончила, то посмотрела на него в зеркало, удерживая его жуткий золотой взгляд. Его волосы были взъерошены так, как я их никогда не видела, торс по-прежнему был обнажен. От запястья до локтя белела линия единственного шрама, и я была уверена, что его не было до того, как я…

Я сглотнула.

— Кто? — потребовала я, поворачиваясь к нему лицом.