Я впилась зубами в нижнюю губу, когда она задрожала, отдернула руки от девушек и повернулась лицом к Грэю, когда он заговорил.

— Я вернусь через час. Джульетта проводит девушек в их комнаты, если тебе нужно уединиться до этого, — сказал он, встав передо мной.

Он коснулся моей щеки с нежностью, которая не должна была меня успокоить. Его глаза были такими теплыми, когда он смотрел на меня, что я почти желала, чтобы он вернулся к той ненависти, которую, как я знала, я увидела в них, когда мы впервые встретились.

Взаимная ненависть была легкой; я знала, как с ней справиться.

— Я буду снаружи, Уиллоу, — сказал Левиафан и вышел вслед за Грэем за дверь, когда Джульетта вошла в комнату. Она наблюдала за Деллой, пока та пробиралась в кабинет и занимала место за столом Грэя. Делла не сводила с нее взгляда, пока Сосуд не скрылся из виду.

— Делла, она Сосуд, — сказала я, предостерегая подругу от той же ошибки, что совершила и я.

— И что? Ты трахаешься с дьяволом. Вряд ли ты вправе судить меня, — огрызнулась она.

Я вздрогнула, физически сжалась, прошла к дивану и опустилась на него. Я зарылась лицом в ладони и разразилась горьким смехом.

— Это было жестоко, Дел, — сказала Марго, глядя на другую женщину и садясь рядом со мной.

Она протянула руку, отталкивая мою руку от лица, хотя я была уверена, что это прикосновение и проявление заботы ей дорого обошлись.

— Она права, — сказала я, покачав головой. — Я облажалась. И я, как никто другой, не имею права указывать тебе, что делать или не делать. Я просто хотела бы не совершать свою ошибку с самого начала.

— Она не ошибка, — сказала Делла, шагнув к нам. Нова заняла место рядом с Марго, оставив место рядом со мной для Деллы.

— Она тебе небезразлична, — сказала я, и это замечание повисло между нами.

Она оглянулась через плечо на место, где сидела Джульетта, зная так же, как и я, что она услышит все, что она скажет.

— Я люблю ее. Она не такая, как Он. Она никогда не причинит мне вреда, — сказала она, сжимая перед собой руки.

Я протянула руки, сжала их в своих, успокаивая нервную энергию, улыбнулась и сказала.

— Хорошо.

Она замерла, подняв глаза, чтобы встретиться с моими.

— Хорошо?

— Если ты говоришь, что она не причинит тебе вреда, то я тебе верю. Пока она делает тебя счастливой, это все, на что я могу надеяться в конечном итоге, не так ли? Я думаю, что наша история не такая уж черно-белая, как нас заставляют в нее верить. Вполне логично, что Сосуды и ведьмы тоже не будут такими. И если она когда-нибудь причинит тебе боль, она знает, что я заставлю ее пожалеть об этом. Не так ли, Джульетта? — спросил я, не повышая голос, чтобы Сосуд не подслушивала.

— Это будет ничто иное, как то, чего я заслуживаю, Супруга, — отозвалась Джульетта, и Делла улыбнулась, наклонившись вперед и положив голову мне на плечо.

Джонатан спрыгнул вниз, протягивая лапу под диван. Он смахнул одно белое перышко, следя за тем, как оно порхает по полу.

Я наблюдала за его игрой, находясь в плену переливчатой смеси цветов, которая играла на перышке в лучах света.

Нова встала с дивана и отвлекла меня, переместившись на журнальный столик напротив меня. Она уселась там, уставившись на меня и ожидая, когда я сломаюсь, в своей молчаливой, настороженной манере. Она не часто была очень разговорчивой, предпочитая оставаться тихой, как спокойный летний ветерок.

— Что случилось? — спросила она, протягивая руку, чтобы потрогать кости на моей шее.

Она отпрянула назад, почувствовав в них магию, и нахмурила брови, разглядывая черную одежду. Возможно, она ничего не подумала об этом, поскольку я всегда предпочитала черный цвет зелени своей униформы, но я все равно наблюдала за тем, как эта информация крутится в ее голове.

— Ты — Геката, — сказала она, и ее грудь опустилась от осознания этого.

Делла замерла рядом со мной, и я почувствовала, как ее взгляд впивается в мое лицо. Я кивнула, не решаясь произнести эти слова. Я полагала, что все уже знают правду, что о том, что произошло в Трибунальной комнате, будет подробно рассказано в Ковене.

— Ты знала? — спросила Делла.

Ее голос ожесточился — признак тайны, которую я от них скрывала. Мы были не настолько близки, чтобы раскрывать правду, которая могла бы заставить их пойти против Ковена, однако чувство вины все еще грызло меня. Я пришла сюда, чтобы лишить их всего, что они знали и любили.

— Я знала. Я пришла сюда, чтобы найти кости, — сказала я, наблюдая за тем, как она откинулась на спинку дивана. Ее шок был ощутимым, и между нами стоял горький привкус предательства.

— Я не понимаю, — сказала Марго, ее голос звучал неуверенно. — Ты же Зеленая. Мы все это видели.

— Моя мать была Мадиззой. Мой отец был Гекатой, который так и не сделал Выбор, — ответил я, позволяя этому признанию повиснуть между нами.

Был.