Если бы я действительно думала, что они представляют для меня угрозу, я бы не приблизилась ни на шаг. Но это было самое странное. Они должны были пугать, но вместо этого я почувствовала странное доверие. Совершенно необоснованное убеждение, что они не тронут меня, если я сама этого не захочу.

И, черт возьми, я реально этого хотела.

Я подошла ближе, встав рядом с ними в тусклом свете переулка. Внизу было теплее — не только из-за близости здания, но и потому, что от них двоих исходило тепло. Это было странно, но это остановило мою дрожь. Леон кивнул на своего друга.

— Это Зейн.

Зейн вскинул руку в знак мира, прижав косяк к губам.

— Братья? — спросила я.

Леон сухо усмехнулся.

— Я не думаю, что большинство людей трахают своих братьев.

— Некоторые так и делают, — быстро сказал Зейн. — Братаны с привилегиями.

— Это не одобряется.

— Как будто тебе не похуй на то, что считается неодобрительным.

Зейн рассмеялся и вернул ему косяк.

Ни один из них не выглядел как под кайфом, а косяк почти закончился. Единственным заметным отличием было то, что пронзительный взгляд Леона немного смягчился, сделав его почти терпимым, когда он наблюдал, как я делаю еще одну затяжку из своего вейпа.

— Что это за дерьмо? — спросил он.

— Клубника со сливками.

Я предложила ему затянуться. Он покачал головой.

— Для меня слабовато.

Леон глубоко затянулся косяком, уголек на кончике ярко вспыхнул от его затяжки. Он выпустил дым мне в лицо: сосновый, кисло-сладкий.

— Получше, чем этот сладкий пар, верно? Это дерьмо, которым ты затягиваешься…

Он покачал головой.

— Просто не удовлетворяет.

Зейн наклонился ближе.

— Тебе нужно что-нибудь пожестче, с чуть большой остротой.

На последнем слове его зубы клацнули друг о друга.

Игнорируя Зейна, я уставилась на самодовольное лицо Леона.

— Ты мудак.

— О, Рэй.

Он шагнул ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Моим выбором было сделать шаг назад — и прижаться задницей к Зейну — или стоять на месте. Я не двигалась, и бедра Леона коснулись моих. В нескольких дюймах от моего лица он сделал еще одну затяжку, и дым клубами сорвался с его губ, когда он сказал:

— Ты понятия не имеешь, каким мудаком я могу быть.

Я сглотнула, когда дым коснулся моего лица. Прикосновение его тела было горячим, твердым и чрезвычайно соблазнительным. Часть меня хотела потереться о него, по-настоящему показать ему, что я могу поддразнить его в ответ. Но другая часть меня хотела дать ему пощечину, оставить его там, в переулке, без удовлетворения от осознания того, как сильно он запал мне в голову.

Даже не подозревая, как сильно он заставил меня хотеть его.

— Зачем ты пришла сюда, Рэй? — небрежно спросил он. Но ничто не могло быть небрежным, когда он был прижат так близко.

— Покурить, — пробормотала я.

— Нет, нет, нет. Зачем ты пришла сюда?

Зейн посмеивался позади меня. Я не собиралась терять смелость.

— Мне было любопытно.

Леон приподнял бровь, глядя на меня, ожидая большего, и мне удалось выдавить: — Вы. Мне были любопытны вы.

Леон глубокомысленно кивнул, как будто ему только что открыли секрет вселенной и он понял, что знал это с самого начала.

— Любопытство опасно, — мягко сказал Зейн. Его голос был в нескольких дюймах от моего уха, этого было достаточно, чтобы по моей шее пробежал холодок. — Я слышал, это убивает кисок…Это та самая фраза?

— Почти. Вот что я тебе скажу, милая, — Леон стряхнул то, что осталось от косяка, и раздавил его ботинком. — Я облегчу для тебя эту игру, сделаю немного безопаснее. Потому что мне нравится эта игра. Мне нравится играть с тобой.

Зейн небрежно обнял меня за плечи, заставив меня подпрыгнуть.

— Слишком опасно играть с Леоном без подстраховки. Уж я то знаю.

Он ухмыльнулся, как будто это заявление было знаком почета. Между ними двумя в моем сознании царил шквал неуверенности, а мое тело было настроено еще больше предавать меня с каждой проходящей секундой. Было что-то безбожно горячее в том, чтобы чувствовать себя такой маленькой между ними, балансируя на грани игры и опасности.

Я не знала, в какую именно игру мы играли. Но я была готова.

— Да? — мой голос пискнул. — Как ты собираешься облегчить?

Зейн хихикнул.

— О, так она реально хочет поиграть!

— Конечно, она хочет, — сказал Леон, его голос был мягким, как мед. — Я знал, что она будет хорошей спортсменкой.

Не очень хороший вид спорта. Спорт. Я была игрой, игрушкой. Мое сердце учащенно забилось, мои внутренности напряглись от возбуждения. Черт, как это могло казаться таким опасным и в то же время таким сексуальным?