Ночное небо ворвалось в поле моего зрения, и я хватала ртом воздух, как будто тонула. Я лежала на спине, моя голова горела, я была так ошеломлена, что не могла пошевелиться. Я могла только смотреть сквозь неровные ветви сосен, их иглы пронзали звездное ночное небо, когда облака заволакивали луну.

Позади меня послышались шаги… ближе… ближе…

Леон стоял надо мной. Что-то было размазано по его лицу; кровь или грязь, я не могла понять. Он медленно присел на корточки, подхватил меня на руки и прижал к своей груди.

Его рубашка была мокрой, в пятнах. Когда он начал ходить, в нем появилась скованность, которой раньше не было.

Я пыталась заговорить, пыталась спросить, что, черт возьми, произошло и в безопасности ли мы. Но мой язык был словно сделан из ваты, и я поняла, что моя рука все еще сжимает нож, как в тисках.

— Просто спи, малышка, — пробормотал он, хотя мое изнеможение нарастало, адреналин утих, и я обнаружила, что едва в состоянии держать открытыми свои ноющие глаза.

— Я же говорил тебе, что убью его. Ты в порядке. С тобой все будет в порядке.

37 Рэй

Покрывала были натянуты мне на голову, мое дыхание создавало теплый кокон, когда я лежала, уютно устроившись на мягких подушках. Мой затуманенный мозг понимал, что это не моя кровать, но он также знал, что прошлой ночью произошло что-то плохое, и откинуть одеяло, чтобы посмотреть, где я, казалось довольно пугающим.

Где-то шумел душ. Простыни пахли свежестью и были хрустящими, как гостиничные простыни. На мне был не мой костюм с вечеринки, а рубашка большого размера, от котороой отчетливо пахло дымом и цитрусовой сосной. Запах Леона.

Я откинула одеяло, медленно моргая. Занавески были откинуты, и за серым днем виднелось море заснеженных сосен, сгрудившихся вокруг крыш маленького городка. Комната, несомненно, была хозяйской спальней и, судя по виду, находилась на самом верхнем этаже. Кровать была массивной, стены из мореного дерева, а обстановка напоминала интерьер современной бревенчатой хижины.

Я села, протирая глаза, прежде чем заметила свои очки и нож, лежащие на прикроватном столике. Внезапно все нахлынуло на меня с такой силой, что у меня скрутило желудок — рофли в моем напитке, Джунипер и Зейн, Кент, Голлум в лесу. Мое тело все еще считало, что существует опасность, и я ярко помнила, каково это было, когда Голлум прикоснулся ко мне.

Шахта… эти холодные, затопленные туннели…

Я подпрыгнула, когда дверь ванной открылась, и оттуда неторопливо вышел обнаженный Леон, вода стекала по нарисованному рисунку на его груди, когда он вытирал полотенцем волосы. Он заметил, что я проснулась, ухмыльнулся и замер с полотенцем на плечах.

— Наконец-то проснулась, — сказал он. Зеркало у него за спиной давало достойный вид на его татуированную спину и задницу — задницам мужчин слишком редко давали ту оценку, которой они заслуживали. Я просто кивнула, надеясь, что румянец, заливший мое лицо, не был заметен. Пытаться не пялиться на чудовищный член у него между ног оказалось невозможным, независимо от того, сколько раз я видела его раньше.

— И как ты себя чувствуешь?

Он подошел к краю кровати. Мне хотелось слизать воду с его груди.

— Как будто я не ела пять лет, — честно призналась я. Думаю, мой желудок проглотит сам себя. Ужасные события, вероятно, должны были отбить у меня аппетит, но я отчаянно хотела плотно позавтракать.

Если бы Леон был частью этого завтрака, было бы еще лучше.

— Хорошо, я уже заказал доставку еды и напитков в номер. Скоро должен быть здесь.

Он отбросил полотенце и забрался на кровать, и мое сердце заколотилось.

— Ты — первое блюдо, куколка.

Мой макияж со вчерашнего вечера, вероятно, был размазан по всему лицу, и я не почистила зубы, но ему действительно было все равно. Он толкнул меня обратно на подушки и задрал мою рубашку слишком большого размера, посасывая сначала один сосок, затем другой, раздвигая мои ноги.

— Не забывай о нашей сделке, — пробормотал он, в перерывах между ласками языком по моим теперь уже твердым соскам. — Я проколю эти сладкие маленькие бутоны. Скоро — фактически, сегодня.

Я забыла, но в тот момент, когда он напомнил мне об этом, мою голову обдало жаром. Он схватил меня за бедра, придавая мне такое положение, что я чуть приподнялась над кроватью, моя спина выгнулась дугой, и начал есть меня так, словно это был его последний гребаный прием пищи.

Я резко ахнула, мой клитор набух между прикосновениями его языка и всасыванием его рта. Мои пальцы запутались в его волосах, крепко сжимая их, когда он выдавил из меня стон.

Он усмехнулся, короткая пауза, когда мои ноги затряслись вокруг его головы.

— Продолжай вот так дергать меня за волосы, моя девочка. Мне тоже нравится боль.