— Я... я все еще чувствую себя грязной, — признаюсь я, и я понятия не имею, какого хрена я только что это сказала, но этого достаточно, чтобы жидкий жар поднялся прямо к моим щекам. Я чувствую, как пылает мое лицо от признания, но я только быстрее тереблю свой клитор. Решив убежать от того, что я сказала, и спрятаться от его взгляда, который, кажется, смотрит прямо сквозь меня.

— Скажи мне правду, — заикаюсь я, надеясь, что он избавит меня от этого болезненного признания.

— Я лгу себе каждый день. Я говорю себе, что так чертовски зависим от тебя из-за того, какая сладкая на вкус твоя киска или как легко она плачет по мне. Но я знаю, что это только из-за тебя.

Я прикусила губу, мое лицо сморщилось от того, насколько сырой и открытой я себя чувствую, и впервые мне не хочется убегать. Мне хочется остаться и позволить ему наблюдать за тем, как я распутываюсь.

— А теперь скажи мне ложь, — требует он, его голос звучит хрипловато, его акцент ничуть не усилился.

Я качаю головой, сосредоточенно сжимая брови, как спираль.

— Я ненавижу тебя, — шепчу я, раздвигая ноги пошире, чтобы удовольствие стало острее.

Лицо Энцо искажается, и он снова выглядит сердитым, глядя на меня. Несмотря на суровость его лица, он стонет, поглаживая себя быстрее и натягивая сильнее.

— Черт, я тоже тебя ненавижу, детка.

Мои бедра дергаются, а сердце замирает, водоворот боли и удовольствия циркулирует по всему телу. Я задыхаюсь, когда спираль затягивается, а затем срывается, мой оргазм прорывается сквозь меня и разрывает меня на куски.

— Да, да, это так хорошо, — задыхаясь, повторяю я, неконтролируемо выгибаясь навстречу руке.

Энцо следует за мной мгновение спустя, потоки спермы вырываются из его члена и стекают по его руке. Каждая жилка на его теле натянута, пульсирует на его плоти, и кажется, что он кончает и кончает, проклятия льются из его рта.

— Блять, Сойер, — стонет он, и услышать, как мое имя — мое настоящее имя — слетает с его языка — убивает меня.

— О Боже, Энцо, — кричу я, мой оргазм достигает почти неистового уровня, а затем окончательно ослабевает.

Пока я пытаюсь отдышаться, Энцо срывает с себя футболку и приводит себя в порядок, а тишина давит на меня.

Моя голова чертовски раскалывается, и я уверена, что есть какое-то правило, которое гласит, что нельзя испытывать оргазм при сотрясении мозга, но единственное, на чем я могу сосредоточиться, это на его словах.

Я тоже тебя ненавижу, детка.

Он попросил меня солгать. Но я никогда не просила его об этом.

— Это была... это была правда или ложь? — тихо спрашиваю я, мой голос все еще хриплый.

Он смотрит на меня, отбрасывает футболку в сторону и встает. И все же он молчит, пока натягивает шорты, заставляя меня внезапно почувствовать себя открытой. Я обернула полотенце вокруг себя, пока он выпрямлялся.

— Энцо? — спрашиваю я.

Когда его глаза встречаются с моими, у меня замирает в груди. На его лице нет никаких эмоций, как будто то, что мы только что сделали, ничего не значит.

Это ничего не значило.

Бросив последний затяжной взгляд, он отворачивается, без единого слова выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь.

Мои губы дрожат, но я зажимаю их между зубами, отказываясь плакать из-за него.

Мы построили нашу башню на небесах, но Бог снова гневается, и снова мы говорим на разных языках.

Сойер

Ничто не ззаставляет меня чувствовать себя более живой, чем заточение в холодных объятиях океана.

Я стучу зубами, сидя на песчаном дне, наклонив подбородок к луне и позволяя кончикам волос развеваться на волнах.

— Что ты делаешь? — раздается сзади меня глубокий, строгий голос.

Я подпрыгиваю, не ожидая его увидеть. После того, как он оставил меня голой на кровати прошлой ночью, мы избегали друг друга с тех пор, как проснулись сегодня утром. Вернее, я избегала его. Каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, он открыто смотрит на меня, но я слишком труслива, чтобы заговорить с ним.

Мне все еще больно, и я даже не имею на это права. Энцо должен ненавидеть меня. Я просто не хочу этого.

— У меня экзистенциальный кризис, — мягко отвечаю я.

Солнце село, и у нас осталась всего пара часов до того, как Сильвестр закроет нас в комнате. Мне нужно было воспользоваться оставшимся временем, пока есть возможность. Я отправилась на противоположный конец острова, чтобы уйти подальше, но все равно не чувствовала себя ближе к свободе.

Я уставилась на большой шар в небе, который управляет водоемом, по которому я плыву.