Он тянет меня к себе за локоть, делая это осторожно и аккуратно. Снимает и приподнимает свой пиджак, образуя над нашими головами некое подобие зонта. Я оказываюсь так близко к нему, что затаиваю дыхание. Стою, уткнувшись руками в его крепкую грудь, продолжаю улыбаться, а когда поднимаю глаза к его лицу, перестаю. Он смотрит на меня, излучая своими зелёными глазами столько спокойствия, что заставляет меня испустить короткий вдох.

Гай касается ладонью моей щеки, гладит кожу большим пальцем.

А затем… затем тянется губами к моим, а я прикрываю глаза, ожидая своего первого поцелуя.

Я чувствую себя такой уязвимой сейчас, что даже прекращаю думать на какое-то время. Нет больше мыслей в голове, нет в целом остального мира и земли под ногами.

А Гай всё приближается, глаза его изучают мои губы. Я замерла, не шевелюсь. Всё, что я делаю, это мечтаю: это так романтично – стоять под тёплым дождём в объятиях высокого парня с зелёными, как лес, глазами и трепетно ждать его поцелуя…

Я не дышу. Я загипнотизирована его взглядом.

Он не дышит. Он гипнотизирует меня.

И вот, когда наши губы должны уже вот-вот соприкоснуться, со стороны звучит голос:

– Эй, не смей распускать свои губищи, парень.

Дилан стоит у запасного выхода во двор и смотрит на нас с каплей негодования, скрестив руки на груди.

– Заходите в дом, чёрт возьми, – продолжает брат, открыв дверь шире.

Смеясь над своим неуклюжим видом и вместе с тем сгорая от стыда, я тяну Гая в сторону двери. Мы входим в дом.

Я тихонечко про себя злюсь на Дилана. Потому что второй раз за этот день я не ощутила губ Гая на себе. В первый раз – во сне, а во второй – уже в самой настоящей реальности. Что же это за неудачи, следующие друг за другом?

Дома гораздо теплее, чем снаружи. Наверняка дело тут в горящем камине в гостиной и в разгорячённых громкими разговорами гостях.

– Хотите выпить чаю? – спрашивает внезапно появившаяся перед нами Франческа.

– Да, – соглашаюсь я. – Я бы не отказалась.

Она сдержанно улыбается и покидает нас.

Я обвожу взглядом комнату.

Включена какая-то ретропесня, еле слышно играющая на фоне. Гости беседуют друг с другом. Мы стоим в тёплой гостиной, где царит атмосфера уюта. Я сажусь в кресло перед камином, а Гай устраивается на диване передо мной. Не прекращает изучать моё лицо, словно наслаждаясь моим покрасневшим и смущённым видом.

Я поворачиваю голову к дверному проёму в виде арки, ведущему в ещё одну небольшую гостевую комнату. Мама сидит там на диване, держит в руке чашку кофе и общается с мистером Кингсли, вновь заставляя меня напрячься.

На этот раз я начинаю по-настоящему злиться.

– Дилан, о чём там болтают мама с этим мужиком? – интересуюсь я у брата, сидящего рядом.

Он оборачивается, проследив за моим взглядом, затем вновь поворачивается ко мне:

– Не знаю. Наверное, говорят о твоих занятиях и успеваемости.

– Да, конечно, – фыркаю я.

– А что не так? Хотя… – Брат вдруг резко выпрямляется, стреляя взглядом то в меня, то в Гая, а потом ещё тыча в моё плечо пальцем: – Знаешь… Я скажу, что не так. Ваши обжимания.

Я в удивлении смотрю на него, приподняв брови. Судя по лицу, Дилан действительно недоволен тем, какую картину застал во дворе.

– Чего? – смеюсь я.

– Тебе не нравится то, как я обнимаю твою сестру? – спрашивает Гай. На губах самодовольная усмешка.

Дилан сверкает серыми глазами, зло покосившись на парня, сидящего напротив.

– Да, парень! Я тебя сюда приглашал не для этого.

– А для чего же ты меня тогда приглашал?

Я поворачиваю голову в сторону Гая, очень недовольная его тоном. Потому что хорошо знаю, как легко вывести Дилана из себя и получить по лицу за лишние слова. Вот и сейчас брат выглядит так, будто уже на взводе. Я кладу руку ему на грудь, пытаясь удержать его на диване.

– Для чего приглашал? – Дилан издаёт смешок. – Ну, уж явно не для того, чтобы ты распускал ручонки и лапал мою сестру у меня дома.

– Эй, всё, хватит, – говорю я брату. – Доволь…

– А если твоей сестре нравится? – Гай наклоняется ближе, опираясь локтями на свои бёдра. – Ну… когда я распускаю ручонки.

Мне это уже не нравится. Я молю его взглядом прекратить провоцировать Дилана, но в ответ он лишь усмехается сильнее.

Брат резко встаёт.

– Могу вырвать тебе ручонки, чтобы нечем было её лапать, – цедит он сквозь зубы.

Гости затихают и с удивлением оборачиваются на наши голоса. Я бросаю беглый взгляд в сторону арки, ведущей в гостевую, но, к счастью, мамы там уже нет. Меньше всего мне хочется, чтобы подобную неблагоприятную сцену застала она.

Гай продолжает сидеть, глядя на Дилана снизу вверх. Причём он сидит с такой непринуждённостью и статностью, будто король мира.

– Можешь попробовать, – отвечает он. – Оторвать мне, как ты выразился, ручонки.

У Дилана сжимаются кулаки, и я в ужасе спешу остановить это безобразие. Пытаться схватить брата нет смысла, зато можно поступить немного иначе. Я встаю перед Гаем, заслоняя собой его сидящую в кресле фигуру.

– Всё, довольно, Ди, – прошу я. – Угомонись.

– Не встревай, Лина. Кажется, это дело касается только нас двоих.