Я провожу пальцем по своим бровям. Мне достались красивые ровные брови, не нуждающиеся ни в каких правках.

Вообще женщины из нашего рода всегда славились своей красотой. И влюблялись в них подобные им красавцы. Мой дедушка, например, со стороны папы считался завидным женихом во всём Лондоне в 50-е и даже собирался жениться на одной из принцесс королевской семьи, пока не встретил бабушку, а прабабушка со стороны мамы, будучи дочерью знатных людей, считалась одной из самых красивых женщин Испании. С неё рисовали картины известные в те времена художники. Прогуливаясь по нашему дому, можно даже встретить пару таких картин на стенах в коридоре.

Так что я должна быть благодарна своим генам.

Когда я смотрю на висящий календарь в своей комнате, вспоминаю, что сегодня должен приехать Трэвис. Сегодня он научит меня новому приёму, который всё обещал мне показать совсем скоро. Правда, я не знаю, как же мне сочетать предстоящий ужин с полным нагрузок времяпрепровождением в спортзале. И всё же я спускаюсь в подвальное помещение, переодеваюсь в спортивный костюм, состоящий из чёрной майки и того же цвета свободных штанов с резинкой. Я собираю волосы в высокий пучок и беру бутылку с водой из мини-холодильника в углу.

Зал пропитан тишиной. До тех пор, пока спустя двадцать минут двери не открываются.

– О, моя шикарная ученица уже на месте? – произносит Трэвис, и его голос отражается от стен громким эхом.

– Привет, тренер, – усмехаюсь я.

Именно с этих слов и начинается наша новая тренировка, а потом зал погружается в музыку, которую Трэвис включает для поднятия моей мотивации.

Улицы хранят свои собственные тайны.

Они часто становятся свидетелями секретных разговоров, которые люди стремятся скрыть от посторонних.

Вот и сегодня, пока Каталина занимается своим телом вместе с личным тренером в спортзале дома, мысленно ожидая наступления семи часов вечера, где-то далеко от неё, в одном из парков Сиэтла, посреди тихой, безмятежной и почти безлюдной улицы начинается тайный разговор двух друзей.

– Привет, – произносит подоспевший Лэнс, усаживаясь на скамейку рядом с Гаем.

Вокруг никого. Можно говорить свободно.

– Привет, – отвечает Гай, запустив пальцы в свои каштановые волосы. – Зачем ты звал меня? Что-то случилось?

– Можно и так сказать. – Лэнс морщится от клубов дыма, что выдыхает сидящий рядом друг, держащий между пальцев сигарету. Обычно он курит только в самых нервных ситуациях. – Я ведь говорил тебе бросить эту дрянь. Ты снова за своё?

– Я не думаю, что сигареты станут причиной моей смерти, – усмехается Гай в ответ, вновь затянувшись и полностью игнорируя грозный тон Лэнса. – Так ты объяснишь, зачем я вдруг тебе понадобился? У меня совсем скоро состоится ужин с Норвудами, так что давай быстрее. Времени мало.

– Как раз о Лине я и хотел поговорить.

Гай вдруг оживляется, бросает сигарету, топчет её ботинком и внимательно слушает Лэнса, пока тот продолжает:

– Прошу перестань водить её к нам. Ты ведь знаешь отношение Софи ко всему этому. Она и так каждый раз после встречи с Линой ходит сама не своя. Пора бы тебе с этим делом заканчивать.

Гай встаёт, сжимая челюсть. Нервничает, но пытается это скрыть. Руки всунуты в карманы чёрного пальто, чёрная рубашка слегка колыхается на ветру. Он говорит:

– Скоро всё закончится. Пусть Софи немного потерпит.

– Да дело не только в Софи. – Лэнс резко встаёт со своего места, повторяя движение друга. – Я не хочу втягивать нашу с ней семью в это дело. Оно касается только тебя и Вистана… – Он тяжело вздыхает, потирая подбородок, покрытый щетиной. – У нас с Софи появится ребёнок, Гай. Я ведь давно завязал с прошлой работой и не хочу туда возвращаться. Но твои приходы под руку с Линой… Они снова и снова напоминают Софи о моём прошлом.

Гай тяжело хмыкает. Получается странный такой звук. Потом прячет в кармане пальто пачку «Мальборо».

– Тебе жаль её? – спрашивает он, глядя в светло-карие глаза друга. – Ты ведь меня позвал не только потому, что не хочешь снова впутываться в дела моего отца, признай. Тебе жаль эту девчонку.

– Гай, она совсем ещё юна. Конечно, мне её жаль.

– Забавно. Ты ведь раньше убивал людей на заказ. За деньги. И тогда тебе не было их жаль. С чего бы вдруг сейчас жалеть кого-то?

Лэнс хочет ответить, а потом вдруг передумывает. Взгляд его мечется к пасмурному небу, потом на друга. Голова почти взрывается. Он давно не помнит тех дней, когда приходилось вытирать с рук кровь. А сейчас… сейчас ему кажется, что они снова запачканы.

– Надеюсь, ты меня услышал, – наконец говорит он, кладя руку на плечо Гая.

– Я тебя услышал, однозначно, но услышь теперь и ты меня. – Зелёные глаза наливаются злостью. – Не смей показывать слабость в такой важный для меня момент. Не смей сомневаться во мне и моих чувствах. Я…

– Твои чувства к ней тебя погубят.